Сжимаю и разжимаю перед собой пальцы; сам не могу понять, что делаю, пока не осознал, не вспомнил, чего Милочка рассказывала про то, как едва не умерла; можно сказать — и умерла; и, когда она умерла, — увидела сама себя, и — что у нее губы посинели, и рядом расплакавшуюся маму. Я вспомнил, как Милочка вчера, рассказывая об этом, протянула ко мне свои руки ладонями вверх, сжимая и разжимая пальцы, а я не мог понять, что она делает, пока Милочка не повторила:
Тут я опомнился и спросил у Нюси:
— Ну, а ты как сама себя видела?
— Посмотри на них, — в который раз прошептала она.
— Вероятно, — я оглянулся, — между ними этой ночью что-то произошло…
Мужчина сидел спиной ко мне, а молодая пышная женщина в цветастой кофточке подняла на меня глаза и тут же опустила. Я повернулся к Нюсе.
— Как же ты сама себя увидела?
— Клеила с мамой обои…
— И я же вам помогал, — перебил я. — Это еще было в то лето, — обрадовался и тут же загрустил, — когда мы начали встречаться.
— Да, и ты с нами клеил, — тоже загрустила Нюся. — Я очень устала, а мама подгоняет:
— Бабушка лежала на кровати?
— Она уже умерла, — нахмурилась Нюся. — Ты что — не помнишь, как мы передвигали пустую кровать?
— Нет, — заспорил я, — мы передвигали кровать вместе с бабушкой.
— А когда закончили клеить, — не слушая, продолжала Нюся, — мама посылает меня на речку помыть таз. Я говорю:
Тут за окном затрезвонил в школе звонок.
— Так что же произошло с тобой в углу за бабушкиной кроватью? — спросил я, однако Нюся не ответила, побежала на урок, а я понял, что про это невозможно рассказать, как и про мою радость после встречи с Милочкой.
