Судя по всему, агент меня понял. Он тоже осмотрелся, потом вышел из кухни и вернулся со стулом из столовой.
— Подойдет?
— Подойдет.
Кивнув, он поставил стул на пол спинкой ко мне. Я протянула руки, показывая наручники. Агент полез в карман джинсов, и мне удалось получше рассмотреть его одежду. Не знай я, кто он такой, сказала бы, что он член какого-нибудь мотоклуба. Вроде «Ангелов ада». Под плащом оказался кожаный жилет поверх футболки. Плюс упомянутые джинсы и байкерские ботинки.
Глядя на меня, как ястреб на мышку, он достал ключ, шагнул ближе и обхватил мои запястья одной рукой. Но почему-то не снял наручники сразу, а сдвинул их чуть выше и коснулся ярко-розовой полоски, натертой металлом. Длинные пальцы погладили свежие следы, а я зачарованно смотрела на сильные и в то же время изящные ладони. Слегка поцелованные солнцем. И теплые. Слишком теплые.
Я попыталась вырваться, но агент только сильнее сжал мои руки и вставил ключ в замок. Как только наручники были сняты, у меня словно камень с плеч упал.
Потерев воспаленные места, я снова посмотрела на спецагента, который уже успел отойти к островку.
— Ничего особенного не произойдет, — начала я готовить нетерпеливого к своим странностям. — Вы ничего не увидите. Никаких фейерверков. Никаких завывающих по углам порывов ветра. У моих ног не соберется туман. Вам покажется, что я на секунду закрыла глаза. Как-то я записала себя на видео. Мне было любопытно.
— Как это происходит?
— Говорила же, — я вздохнула, чтобы успокоиться, — это секрет.
— То есть вы не знаете.
Я уже закрыла глаза и почувствовала, как растворяется окружающий мир, но позволила себе одну слабую улыбку:
— Совершенно верно.
Вода. Каждый раз, когда я «ныряю», меня словно обволакивает теплой водой. Иногда даже задерживаю дыхание — ощущения настолько реальные, будто на самом деле нырнула в теплый бассейн. Вода поднимается по нервным окончаниям, все выше и выше, пока я не погружаюсь полностью. Словно выхожу за границы собственного тела, перестаю быть самой собой.
Поначалу я вижу только тени и отблески света на внутренней поверхности век, а потом начинаю видеть сквозь них. Как будто выскальзываю из тела и становлюсь кем-то другим. И это первый признак того, что «нырок» удался.
Так случилось и в этот раз. Я шагнула назад, наружу из самой себя, и отмотала время. Но всего на несколько секунд. Когда агент Стренд снимал наручники, я смотрела вниз. Теперь же посмотрела на его лицо. Заглянула в глаза. Заметила легкую морщинку на лбу, когда он увидел следы от «браслетов». Присмотрелась к выражению лица, когда он сдвинул наручники выше, открывая стертую кожу. Увидела, как красивые губы превратились в тонкую линию, пока пальцы гладили самую глубокую отметину. Его беспокойство показалось мне восхитительным и неуместным. Глубокие царапины оставались на руках, когда я спотыкалась на ступеньках.
Перед тем как отмотать назад весь день, я решила кое-что проверить. Вышла из дома и перемотала время на тот момент, когда остановилась на крыльце и посмотрела на группу полицейских. Агент Стренд разговаривал с заместителем секретаря нацбезопасности Гиллом, но когда я проходила мимо, наградил меня красноречивым взглядом. Ужасно захотелось узнать, о чем он говорил.
— С чего ты вообще взял, что она это умеет? — спросил Гилл сразу после того, как я чуть не споткнулась на ступеньках.
— Она сама нам сказала, — ответил агент Стренд.
— Наверняка наврала. Все это такая же чушь, как «Танцы на льду» на Луне.
— Я ее прочитал, Гилл. Она не лгала. А если начистоту, то за все время допроса тогда она впервые говорила правду.
Как, черт возьми, он узнал? Неужели я действительно как открытая книга?
— Тебе пришлось немало попотеть, чтобы все организовать. Если по какой-то дикой причине, которая, несомненно, перевернет с ног на голову весь мой мир, ей действительно такое под силу, дальше-то что?
— Брайервуд.
Брайервуд? Который в Индиане? Если так, то это крошечное поселение к югу от Ла-Порта, где живет человек шестнадцать. И знала я о нем только потому, что в средних классах писала сочинение. Мне нужно было найти маленький городок, и Брайервуд оказался единственным, который я отыскала с помощью гугловской «Планеты Земля» неподалеку от моего родного города. Как бы то ни было, на учителя мои сочинительства не произвели ровным счетом никакого впечатления.
— Ты хочешь использовать ее там? — спросил Гилл.
— Я хочу узнать, почему мой лучший друг и твой лучший агент погиб вместе с Керриганом в городе, где их вообще не должно было быть. Не говоря уже о том, что там умерли все жители.
Весь город? Все они погибли?! Почему этого не показывали в новостях? Или это только что произошло? А может, власти намеренно не хотели предавать трагедию огласке?
— Ладно. Даю тебе добро. Только не очень разочаровывайся, когда…
— Я свое дело знаю, — перебил Гилла Стренд и направился в дом.
Гилл кивнул, пошел следом и вдруг заявил:
— И все-таки кое в чем ты ошибся.
Агент Стренд обернулся:
— И в чем же?
