— Как человеку, близкому к театру, вам должно понравиться здесь, — сказал Шерман, направляясь к камину. — Во всяком случае, освещение оригинальное, не правда ли? Безусловно, большинство людей не захотело бы здесь жить, но я не большинство.
— Верно, — сухо проговорил Инглиш. — Эта скульптура замечательная.
— Превосходная копия, — усмехнулся Шерман, доставая из пакетика пластинку жевательной резинки. Инглиш отметил, что пакетик был похож на тот, что лежал у него в столе. — Вас интересует искусство, мистер Инглиш.
— Я очень люблю эту скульптуру, — сказал Инглиш, указывая на «Пиетту», — но не буду утверждать, что искусство меня слишком интересует. У меня никогда не было возможности заняться им всерьез. Однако не стану злоупотреблять вашим гостеприимством. Я хотел вас спросить, не были ли вы семнадцатого числа этого месяца в агентстве прессы на Седьмой улице, 136-Б?
Шерман, устремив лишенный выражения взгляд на Инглиша, барабанил пальцами по пакетику жевательной резинки.
— Мне кажется, что да. Я не уверен, что семнадцатого, но я был там на этой неделе. Это, вероятно, и было семнадцатое. Теперь, после того как вы спросили, я вспомнил. Любопытно, почему вы задали этот вопрос?
— У меня есть основание. Вы там были около десяти часов пятнадцати минут вечера?
— Весьма возможно. Что-то вроде того. Я не обратил внимания.
— В это время, — продолжал Инглиш, сверля глазами лицо Шермана, — мой брат покончил жизнь самоубийством. Он выстрелил себе в голову.
— Как это печально, — выразил соболезнование Шерман. — Я очень огорчен.
— Не слышали ли вы звука выстрела, когда были там?
— Ах, так вот это что! — воскликнул Шерман. — Я слышал что-то похожее, но подумал, что это у какой-то машины лопнула шина.
— Где вы были в этот момент?
— Я поднимался по лестнице.
— Вы видели кого-нибудь на площадке седьмого этажа или выходящего из конторы моего брата?
— Значит, ваш брат имел контору на седьмом этаже? Там было детективное агентство и агентство печати, если не ошибаюсь. Где же находилось бюро вашего брата?
— Это он руководил частным сыском.
— Да? Интересно! Я не знал, что ваш брат детектив, — проговорил Шерман, не скрывая неприязни.
— Вы видели кого-нибудь у конторы моего брата? — повторил Инглиш.
Шерман нахмурил брови.
— Ну что ж… Я действительно видел женщину перед его дверью. На ней был очень элегантный ансамбль из черного и белого. Я даже подумал, что для такого сорта женщины она очень хорошо одевается, что у нее есть вкус.
С непроницаемым лицом Инглиш уточнял:
— А какого сорта эта женщина, мистер Шерман?
Шерман улыбнулся.
— Немного легкомысленная, по-моему. Женщина, у которой не может быть особых интересов. Многие мои друзья, менее искушенные, сказали бы, что она «легко поддающаяся».
Взгляд Инглиша оставался холодным и твердым.
— Она находилась в коридоре, когда вы выходили из лифта?
— Совершенно верно. Она шла к лестнице.
— Вы больше ничего не видели?
— Нет.
— Сколько времени, по-вашему, прошло с того момента, когда вы услышали выстрел и увидели девушку?
— Секунд пять.
— Ну что ж, я вам весьма благодарен, мистер Шерман, — сказал он, отлично понимая, куда тот клонит. — Я не хочу больше отнимать у вас время. Я узнал все, что хотел.
— Я рад. Ваш брат в самом деле покончило собой?
— Мне кажется, что я вам уже сказал это.
— Да, конечно, но детективы живут очень опасной жизнью, если верить полицейским романам. Ваш брат, может быть, узнал об этой женщине что-нибудь крайне важное, и она была вынуждена заставить его замолчать. Ведь могло быть и так, верно?
Инглиш ответил ледяной улыбкой.
— Мой брат покончил с собой, мистер Шерман.
— Да, это верно. Я дал волю своему воображению, но бывают случаи, когда человека убивают, а это считают самоубийством. Но это не касается вашего брата, раз вы утверждаете обратное. Если бы вы не были так уверены, мистер Инглиш, моим долгом было бы известить полицию о присутствии там этой девушки, вы не находите?
— Нет никакого сомнения, что мой брат покончил с собой, — повторил Инглиш.
Шерман смотрел на него, не переставая жевать резинку. Он любезно улыбнулся.
— В конце концов, вам виднее, — произнес Шерман. — Мне было бы интересно узнать, что она делала в конторе вашего брата. Он должен был покончить с собой в тот момент, когда она находилась там.
Губы Инглиша сжались.
— У нее был беспокойный вид? — спросил он.
— Нет, совсем нет, она торопилась уйти. Вы в самом деле уверены, что ваш брат не был убит?
— Абсолютно.
— Можно было бы очень легко найти эту девушку, — задумчиво проговорил Шерман. — Она, вероятно, работает в одном из ночных клубов. Она похожа на певицу. Я артист, мистер Инглиш. Вы, конечно, не знаете, но я очень наблюдателен и мне было бы легко описать полиции девицу. Как вы думаете, я должен это сделать?
— Полиция уверена, что мой брат покончил с собой. Так что вам совершенно не нужно беспокоиться.
— Как хотите, — Шерман пожал плечами. — У меня просто очень сильно развито чувство долга. Временами это даже вызывает скуку.
— В самом деле, — Инглиш направился к двери. — Благодарю за сведения.
