Головин ничего не сказал, но почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Неужели Маурер, действительно, верит, что все эти вооруженные люди смогут защитить его от Феррари, если тот вздумает расправиться с ним? Неужели он такой слепой и самонадеянный дурак?
Машина остановилась у величественного входа.
— О’кей, Эйб, составь эти списки и приходи к ленчу. Яхта стоит неподалеку. Может быть, я уеду сегодня же вечером, — сказал Маурер, вываливаясь из машины.
— Джек, — хрипло спросил Головин, — что же будет со мной, если ты уедешь?
Маурер уставился на него так, словно не поверил тому что услышал.
— С тобой? — спросил он, нахмурившись. — Ну, я думаю, ты как-нибудь устроишься. Может быть, Большой Джо что-нибудь придумает для тебя. Может, он даст тебе мою работу. В конце концов, ты достаточно взрослый человек, чтобы позаботиться о себе. — Он по-волчьи оскалился. — Может, у меня появится какая-нибудь идея, когда ты придешь к ленчу.
Он ушел в дом, оставив Головина сидящим грузной безнадежной тушей в машине.
Трое вооруженных парней сидели в холле. Увидев Маурера, они вскочили и вытянулись.
— Оставайтесь здесь, ребята, и смотрите в оба, — сказал он.
— Будьте уверены, босс, — ответил один из них. — Все будет в порядке.
— Дай-то Бог, — усмехнулся Маурер и вошел в большую гостиную.
Долорес стояла у открытого окна, выходящего на веранду. В простом черном платье она выглядела стройной и привлекательной. Она была бледна, под глазами залегли тени.
— Здравствуй, Долли.
— Привет, Джек, — отозвалась она.
— Приготовь мне коктейль, пожалуйста.
Он подошел к окну и посмотрел вниз на большой сад. Почти везде стояла охрана, некоторые были даже с автоматами в руках.
— Сейгель попытался прикончить Феррари, — сказал Маурер, пока Долорес готовила ему коктейль. Он сел в кресло спиной к окну. — Но Феррари всадил в него нож, поэтому я принимаю некоторые меры предосторожности, пока Феррари не покинет город.
Долорес никак не отозвалась на это сообщение. Она принесла Мауреру коктейль и поставила стакан на небольшой столик рядом с ним.
— Ну, Долли, мы пьем с тобой вместе в последний раз. Я навсегда покидаю этот город.
— Вот как? — отозвалась она ровным безразличным голосом.
— Да. Я уеду во Флориду, — продолжал Маурер. — Я говорю синдикату «гуд бай». Во Флориде много возможностей для человека с моими способностями и деньгами. Мне теперь нужно решить, что делать с тобой.
— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, — ответила она, не глядя на него, и отошла к окну.
— О, я не собираюсь о тебе беспокоиться, Долли, — сказал Маурер и засмеялся. — Я, правда, не думаю, что Эйб будет хорошим мужем. Он уже почти совсем развалина. Сегодня с ним, возможно, что-нибудь случится. Ты будешь об этом жалеть?
— Нет.
— Но ведь ты надеялась, что он подберет тебя, Долли.
— Удивляюсь, откуда у тебя такие мысли, — ответила она.
Она смотрела вниз на длинный пролет лестницы, соединяющий одну террасу с другой. По ступенькам поднимался маленький человек в черном костюме и черной шляпе. Это был Феррари. Его руки были в карманах, лицо поднято, глаза устремлены на окна веранды. Казалось, он совершенно не замечал вооруженных людей, которые, увидев его, почему-то не трогались с места. Они стояли неподвижно, глядя, как он поднимается по ступенькам. Он прошел мимо одного охранника, затем мимо другого. Никто не двинулся с места. Они только смотрели на него, на крошечную угрожающую фигурку, двигающуюся, как привидение.
— Значит, я ошибался, — сказал Маурер. — Ты, вероятно, не была бы против Сейгеля.
— Нет, — Долли отошла от окна и медленно прошла через комнату к двери. — Значит, ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой, Джек?
Он, улыбаясь, смотрел на нее.
— Ты никуда не поедешь, Долли, совсем никуда.
Она задумчиво посмотрела на него, и он был весьма и весьма удивлен, не увидев ни малейшего признака страха в ее волнующих глазах.
— Понимаю, — задумчиво протянула она, открыла дверь и вышла в холл.
Поднимаясь вверх по лестнице к своей комнате, она с удивлением спрашивала сама себя, когда же Большой Джо успел захватить организацию? Он, должно быть, не тратил ни минуты. Думала она и о том, какой же будет ее дальнейшая жизнь с Феррари. Войдя в спальню, она села на кровать. Долгие четыре года прожила она с Маурером, делила с ним постель, принимая от него как подарки, так и оскорбления, и сейчас, вспомнив все это, она почувствовала озноб.
Долли закрыла глаза и стала ждать выстрела, который сообщит ей, что она становится вдовой Маурера и имуществом Феррари. И все же он прозвучал так неожиданно, что воспринялся ею, как будто она испытала физический удар. Она вздрогнула, наклонилась вперед, закрыла лицо руками и впервые за много-много лет зарыдала навзрыд. Она плакала не по Мауреру, она оплакивала себя.
Дождь барабанил по мостовой, и вода с шумом низвергалась из водосточных труб, когда Гарри Глеб поднимался на эскалаторе станции метро Нью-Бонд-стрит. Он остановился у выхода и с отвращением посмотрел на тяжелое от мрачных туч небо.
