— Нет. Она предупреждала меня, далее когда оставалась ночевать в баре. Там бывали ночные приемы, а у нее имелась своя комната.
— Вы хотите сказать…
— О, нет! Она работала официанткой.
— Значит, вывод такой: Анни исчезла?
— Вроде того.
— Вы сообщили в полицию?
— Нет, я не люблю иметь дело с «фараонами».
— К Анни больше никто не заходил?
— Только какой-то блондинистый тип невысокого роста. Швейцарец. Но он не ставил меня в известность, что ему надо.
Элен не откажешь в чувстве юмора, подумал я.
Виски кончилось, и я встал.
— Если Анни вернется, или вы узнаете, что кто-то интересуется ею, сообщите мне в отель «Виктория». Меня зовут Берт Мейн. А полицию я сам извещу. Через некоторое время.
— Значит, вы уже уходите?
Я улыбнулся и надел шляпу.
— У меня еще много дел. До свидания.
Оказавшись на улице, я достал конверт и в который раз перечитал письмо:
«Берт! Приезжай немедленно. Мне необходима твоя помощь.
Анни».
Письмо было написано ровно две недели назад. Видно, что Анни очень спешила: бумага пестрела кляксами и помарками. С ней что-то случилось, в этом не было сомнений!
Я решил навестить своих друзей по Сопротивлению: возможно, они прольют свет на это темное дело, но их адреса были мне неизвестны. Перерыв телефонную книгу, я обзвонил не менее сотни абонентов, но никого не нашел.
Но я и не думал сдаваться. Мне было известно одно местечко, где наверняка обитал хоть кто-то из моих бывших товарищей.
Этот кабачок находился в самом центре Парижа на улице Фуш. Неподалеку несла свои воды Сена. Но заведение было настолько неприметным, что посетителей там было мало. О существовании кабачка я знал лишь из писем Анни. Она писала, что все наши бывшие друзья собираются именно там.
В отеле я переоделся в кожаные куртку и брюки. В этом был некоторый оттенок сентиментальности: в то время, когда в Париже хозяйничали боши, я одевался подобным образом. Меня даже называли тогда Кожаная Смерть. Несколько претенциозно, но отмечу без ложной скромности, это прозвище соответствовало тогдашнему положению вещей.
Было шесть вечера, когда я отыскал кабачок и по сбитым ступенькам спустился вниз. Заведение было почти пустым, и среди немногочисленных посетителей я не заметил знакомых.
Оглядевшись еще раз, я направился к стойке. Бармен, сверкая лысиной и подкручивая время от времени маленькие усики, протирал стаканы. У меня уже в который раз возникло ощущение, что протирка стаканов — излюбленное занятие этого племени.
— Привет! — широко улыбнулся я.
Бармен угрюмо посмотрел с высоты своего роста.
— Мне нужен Жак Дюкло, — продолжал я, демонстративно не замечая неважного настроения бармена.
— Я его давно не видел, — с нескрываемым интересом тот посмотрел на меня и даже на какое-то время оставил в покое очередной стакан.
— Тогда Франсуа Беттен.
— Его тоже давненько сюда не заносило.
Несмотря на угрюмость, у бармена с чувством юмора тоже было все в порядке.
Я перечислил всех своих товарищей по Сопротивлению, но каждый раз он отрицательно качал головой.
— Они перестали ходить сюда что-то около двух недель назад. Может быть, нашли другое заведение, но вряд ли, — он вновь вернулся к своему занятию.
— А виски у вас есть? — спросил я с надеждой.
— Сто франков, — он оценивающе посмотрел на меня и вытащил из-под стойки бутылку.
— Отлично! — я кивнул и положил на стойку несколько смятых банкнот.
Усевшись за дальний столик, чтобы видеть всех посетителей, я опустошил стакан и затянулся сигаретой.
Впервые я очутился во Франции перед самой войной Мы с женой совершали свадебное путешествие и были так поглощены друг другом, что не заметили, как немцы оккупировали эту благословенную страну.
Война застала нас в Париже. Мы пытались пробраться через границу, но нам сопутствовала неудача. Пятеро грязных немецких солдат связали меня и бросили прямо на дорогу так, чтобы мне было видно, как эти скоты изнасиловали, а потом застрелили мою жену.
Потом насильники решили поиздеваться надо мной и для чего-то развязали мне руки. Они были совсем пьяны и утратили чувство опасности. Дальше все было очень просто: я выхватил из кобуры ближайшего солдата пистолет и перестрелял всех. Но выстрелы привлекли других бошей. Меня снова схватили и, приняв за английского шпиона, не прикончили на месте, а повезли в Париж. Полагаю, в контрразведку. По дороге мне удалось убить охранника и бежать.
