Когда между ними осталось менее двух метров, он разглядел настороженное лицо негра и даже толстые пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала.
Дон ждал, затаив дыхание. Шли минуты. Собаки хрипели, пытаясь сорваться с цепей, негр тяжело дышал совсем рядом, ветер шумел верхушками деревьев. Наконец негр сделал еще несколько шагов и прошел совсем рядом. Дон не шевелился: он знал, что любое движение выдаст его. Негр постоял некоторое время в нерешительности, но потом, видимо, решив, что теряет время, крикнул охранникам, чтобы те спустили собак.
Не дожидаясь, когда собаки окажутся на воле, Миклем бросился напролом сквозь кусты к стене. Он бежал так, словно за ним гнался сам дьявол, врезался в кусты, как снаряд, с единственной мыслью — как можно скорей достичь стены и схватиться за руку Харри. Он слышал сумасшедший лай собак, бросившихся за ним через лужайку. Махнув рукой на осторожность, Дон выскочил из кустов, увидел наконец тропинку, которую безуспешно искал, и бросился по ней со всех ног. Собаки приближались. Они были совсем недалеко, и Дон понял вдруг, что сейчас эти чудища догонят его и растерзают.
У края тропинки как раз перед ним росло высокое дерево. Первый волкодав настиг наконец Дона и, подпрыгнув, вцепился в его рукав, но кулак беглеца опустился на череп животного. Собака, жалобно воя, покатилась по земле. Однако время было потеряно, до стены оставалось несколько метров, преодолеть которые казалось невозможным. Дон прыгнул к дереву и прижался спиной к стволу. Оставшиеся волкодавы окружили его полукольцом и замерли, не спуская с жертвы горящих глаз.
Дон, тяжело дыша, смотрел на них. Он понимал, что малейшее движение будет стоить ему жизни: ближайший волкодав вцепится в горло. Собаки медленно подходили. И в этот момент недалеко раздались тяжелые шаги: по тропинке, освещенной луной, подбегал негр. Увидев Дона, он остановился и переложил кинжал в другую руку. Дон, стараясь не делать резких движений, осторожно вытащил из кармана портсигар, достал сигарету и вложил ее в пересохшие губы:
— Огонька не найдется, приятель? — спросил он, подражая тягучей интонации негра.
Известный европейской и американской полиции под кличкой Черепаха, Симон Альскони расположился в кресле перед огнем: ноги на табуреточке, на коленях ангорский кот — воплощение домашнего уюта. Жирное смуглое лицо, мясистый нос, толстые губы, глубоко сидящие темные глаза — все это придавало гангстеру обманчиво простодушный и безобидный вид. На вид ему можно было дать пятьдесят лет, хотя на самом деле перевалило за шестьдесят. В толстых пальцах он, как обычно, держал сигарету, а другой рукой гладил шерстку неподвижно смотрящего в огонь кота.
Стоя перед боссом, Феликс рассказывал о приключении в парке. Феликс являлся правой рукой Альскони, который доверял ему и во многом на него полагался. И все же, входя в апартаменты босса, Феликс испытывал безотчетный страх.
— Так это Дон Миклем? — переспросил Альскони. — Странно…
— Вы его знаете? Крантор уверяет, что это один из самых богатых людей Англии.
— Конечно, знаю, — кивнул Альскони. — У него два миллиона фунтов стерлингов. Удивительно! — Он почесал пальцем кошачий нос. — И что вы с ним сделали?
— Посадил в подвал.
— Он был один?
Феликс надеялся, что босс не спросит об этом.
— С ним был еще один тип, но он удрал.
Альскони перестал гладить кота.
— Каким образом?
— Мы не знали, что Миклем не один. Вилли понял это только тогда, когда тот оказался в машине и включил двигатель.
Альскони посмотрел в огонь. Выглядел он по-прежнему благодушно, но пальцы его застыли в неподвижности. Феликс по опыту знал, что ни о чем хорошем это не говорит.
— Не следовало упускать его, — сказал наконец Альскони. — Надеюсь, ты примешь необходимые меры. Пока ничего страшного не случилось, хотя очень может быть, что тот парень уже обратился в полицию. Кажется, настал тот момент, которого я ждал. Ежегодные взятки полиции, пожертвования на нужды церкви и благотворительность… Интересно, кому теперь поверит полиция: мне или приятелю Миклема? Я предложу полиции сделать в доме обыск, даже потребую этого. А ты позаботишься, чтобы они никого не нашли. Понял?
— Да, — склонил голову Феликс.
Альскони внимательно посмотрел на него.
— Тебя не пугает визит полиции?
— Конечно, нет.
— Тогда все будет хорошо, — улыбнулся Альскони. — Тебе и Лорелли показываться им не обязательно. Она стала такой нервной… Подумает еще, что это крах всего нашего предприятия. Ты проследишь, чтобы она не потеряла головы?
— Да, — пообещал Феликс, чувствуя, как в его груди поселяется космический холод. — Лорелли — чудесная девушка, — быстро заговорил он. — Я знаю ее больше, чем ты. Она действительно сейчас нервничает: ее потрясла смерть малышки Пастеро, — Феликс старался говорить спокойно.
Альскони усмехнулся.
— Ну конечно, раз вы живете вместе, тебе может быть виднее, как лучше с ней поступить.
— Я отвечаю за нее, — ответил Феликс, чувствуя, как на лбу его выступает испарина.
Альскони поднял глаза.
