— Почти. Очень важное дело. И мне нужно избежать встреч со всеми этими людьми. Они меня отвлекают.
— Если я вас правильно понял, сэр, — сказал Черри, выпрямляясь во весь рост, — мы не будем устраивать на этот раз никаких приемов?
Дон знал, что Черри обожает приемы, и почувствовал себя несколько виноватым, но все же ответил твердо:
— Именно так. Я должен найти здесь одного человека. Это дело жизни и смерти. Понимаете?
— Я понимаю, сэр, — ответил Черри холодно. — Вероятно, это связано с посещением той молодой леди в Лондоне.
— Верно. А теперь я должен идти. А вы отдыхайте. — Он поспешил выйти из комнаты прежде, чем Черри оправится от возмущения и задаст ему следующий вопрос. Он почти выбежал из дома и направился к пристани, но Джузеппе там не было.
— Слишком рано, — подумал Дон, глядя на зеленую воду канала и соображая, что же ему теперь делать.
— Ба! Да это мистер Миклем! — услышал он веселый женский голос и, обернувшись, встретился взглядом с темными глазами Марии Нецке. В открытом небесно-голубом платье она выглядела неотразимо.
— Добрый день, — сказал Дон, приподнимая шляпу. — Очень мило, что мы так скоро встретились вновь.
— Как поживает ваш подбородок?
— О, ему уже гораздо лучше, благодарю вас. Он, правда, еще несколько жестковат, но это не мешает мне разговаривать. Ему — тоже.
И тут Миклем подумал, что перед ним самая милая женщина из тех, кого он когда-либо встречал. И почувствовал, что дело Трегарта постепенно уходит на второй план. Во всяком случае в присутствии Марии.
— Мы вам доставили много хлопот, — сказала девушка. — Мой брат хотел пригласить вас к нам, но он выбрал для этого не самый удачный момент.
Дон весело улыбнулся.
— Ну, это я доставил вам много хлопот. А что вы собираетесь делать сегодня?
— Я бы хотела посмотреть на статуи Калеоне, но не знаю, где они находятся.
— Лучше всего взять гондолу. Это возле церкви Святых Иоанна и Павла, которую тоже стоит посмотреть. В этой церкви уникальные усыпальницы дожей.
Он увидел интерес в темных глазах Марии и, пьянея от ее волнующей улыбки, продолжал:
— Возможно, вам покажется странным, но я очень хороший гид. Если хотите, я с удовольствием покажу вам все эти достопримечательности. Или вы предпочитаете поехать одна?
Я могу воспринимать это как предложение сопровождать меня? — засмеялась Мария. — Когда я последний раз ехала в гондоле одна, этот презренный гондольер бежал за мной до самой гостиницы и канючил, чтобы я ему доплатила. Ему, видите ли, было мало.
— Это излюбленный трюк гондольеров. Нужно уметь с ними разговаривать. Пойдемте, я покажу вам, как это делается.
Они вместе пошли к пристани. У Марии была легкая походка, она двигалась легко и грациозно, как манекенщица. Дон заметил, как несколько мужчин из группы туристов проводили ее взглядами.
— К собору Иоанна и Павла, — сказал Дон, усаживая Марию в гондолу.
Он сел радом с ней и вытянул свои длинные ноги. Внутренний голос подсказывал, что он не должен был ехать. Он должен был разыскивать Трегарта. Но из-за розысков Трегарта лишиться общества Марии! Это было бы слишком.
Он успокаивал свою совесть: все равно он ничего не сможет сделать до тех пор, пока Джузеппе не принесет новостей. В конце концов, что такое час, который он собирается провести в столь приятном обществе.
— А где ваш брат сегодня? Почему он не сопровождает вас?
— Он должен работать, бедняжка. Знаете, я здесь отдыхаю, а он работает. Нам очень повезло, что мы встретились с вами, теперь я не буду одна, и Карл сможет не беспокоиться. Я так рада, мистер Миклем.
— Называйте меня просто Дон.
— Ну, если вы настаиваете.
— Да, я именно настаиваю. Я тоже рад, что мы с вами встретились. Ваш брат сказал, что вас зовут Мария. Это прекрасное имя. Мне кажется, оно приносит счастье.
Она закурила сигарету.
— Не всегда. Я счастлива больше, чем одни, но меньше, чем другие. Наша семья много страдала во время войны. Потом отцу пришлось заново восстанавливать свое предприятие. А вот позже я действительно стала счастливой. У нас было то, чего не было у других.
— Ваш отец еще жив?
— Да. Но торговлю стеклом он поручил Карлу. Сам он занимается только финансовыми делами.
Дон поперхнулся.
— Стекло? Это занятие Карла?
Она улыбнулась.
— Вы удивлены? Фабрика Нецке хорошо известна.
Нехорошее предчувствие овладело Доном.
— Я должен признать свою неосведомленность в этих делах. Здесь, в Венеции, ваш брат тоже закупил стекло?
— Да. У него торговое соглашение с Венгрией. Мы поставляем туда большие партии венецианского стекла.
— Вы покупаете и английское стекло?
Она кивнула.
— Да, много. И даже американское.
Дон почувствовал вдруг, что Мария пытается говорить непринужденно, однако в голосе ее сквозила некоторая нервозность.
— С кем же вы имели контакты в Англии?
— С Джоном Трегартом из Хемптона, — ответила она без колебаний. — А в Америке с Вайнрайдером. Видите, как много я знаю о делах фирмы, хотя Карл говорит, что меня это совершенно не интересует.
В этот момент гондола причалила к берегу, и гондольер помог пассажирам выйти на берег.
— Мы прибыли, — сказал Дон.
