— Как знаешь, — пожав плечами, Рэнди продолжил трапезу. — Как там во Вьетнаме насчет девушек? — спросил он через некоторое время.
— Ты же не собираешься туда, так зачем зря спрашиваешь, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от бегущей навстречу ленты шоссе.
Рэнди некоторое время смотрел на него, и хотя видел, что Гарри не хочет говорить на подобные темы, не удержался и задал еще один вопрос:
— Они делают все, как обычные девушки, или все же чем-то отличаются?
— Почему тебя это интересует, ведь ты же никогда не будешь там? — еще раз повторил Гарри.
Рэнди сделал гримасу.
— Извини за глупые расспросы. Да… мне это ни к чему. — Он выбросил куриную косточку в открытое окошко и взял еще один кусок цыпленка.
Гарри с ностальгией думал о девушке, с которой он познакомился в Сайгоне. Когда он возвращался с передовой, она всегда ждала его. Она торговала жареным арахисом на углу улицы. Он всегда изумлялся ловкости, с которой она несла жаровню и мешок с орехами, нацепив их на шест. Она походила на красную бабочку в розовом кимоно, лишь потом он понял, насколько она сильная и выносливая.
Она осталась для него самым приятным воспоминанием за эти страшные три года войны. Она была преданной, ласковой и искусной в любви, и когда ее разорвало бомбой в один из редких налетов авиации Вьетконга на Сайгон, Гарри уже не мог смотреть на других девушек, ни тем более говорить о вьетнамских девушках ни с братьями, ни с Рэнди. Они видели их только на открытках и считали постельными подружками. Любой разговор на эту тему бередил его душу. Его девушка была такая счастливая, такая независимая, преданная, всегда ждала его. Она являлась для него олицетворением всех женщин Вьетнама, и неуважение к ней расценивалось им как личное оскорбление.
В зеркальце заднего вида он увидел свет фар идущей в полумиле от них машины и снизил скорость. На этом шоссе допустимая скорость была шестьдесят миль, и идущий позади автомобиль вполне мог оказаться полицейским. Незачем было подвергать себя ненужному риску.
Рэнди заметил, что машина замедлила ход, и вопросительно глянул на Гарри.
— Машина сзади, — пояснил Гарри, вновь глянув в зеркальце. Машина шла с такой же скоростью, отставая примерно на половину мили.
— Копы спят, — безмятежно сказал Рэнди. — Я знаю эту дорогу. После одиннадцати вечера на дороге нет ни единого полицейского.
— Шестьдесят миль тоже приличная скорость.
Рэнди прикурил сигарету и откинулся на мягкую спинку сиденья.
— Может быть, ты все же поешь? Я поведу машину.
— Не сейчас.
— От чего бы я не отказался, так это от чашки хорошего кофе.
— Я тоже.
— Через пятнадцать минут мы подъедем к круглосуточному придорожному кафе, о котором я говорил. Они подают прекрасный кофе. Остановимся на пять минут. Может быть, эта кукла тоже выпьет кофе?
— Она же попросила не будить ее до Майами, — напомнил Гарри. — Если она хочет спать, то пусть спит.
— Может быть, взглянуть на нее?
— У тебя что, других забот нет?
— Она, наверное, лежит голенькая.
— У тебя что, комплекс?
Рэнди рассмеялся.
— Как раз этим знаменит пляж Соло. Там полно молодых куколок. Как спасатель, ты можешь флиртовать с ними на полную катушку. Соло носится с идеей открыть школу плавания. Так что ты будущий инструктор этой школы. Мне бы такую работенку! Обнимать пышных красоток — мечта всей моей жизни.
— Ты рассуждаешь, как ребенок, — дружески сказал Гарри.
— Ну и что в этом плохого?
— Ничего. Может быть, я завидую тебе.
— Ха! Ты в точности, как мой отец. Тот тоже никогда не говорил на тему куколок.
Гарри подумал о своей жене, лежащей в ванной со вскрытыми венами на руках, подумал о Нхань, превратившейся в кровавое месиво. Другие женщины в его жизни были просто призраками. Он никогда не вспоминал о них с удовольствием.
— У меня нет желания быть твоим отцом, — сказал Гарри, отвечая на первую половину вопроса.
Рэнди улыбнулся и начал есть хлеб с маслом.
— Ну уж если мы заговорили о куколках, — сказал он с набитым ртом, — то я расскажу тебе о Нине.
Гарри вновь взглянул в зеркальце. Фары идущего позади автомобиля были все на том же расстоянии.
— Нина?
— Да… дочь Соло. Вначале я немного расскажу о Соло. Двадцать лет назад Соло был лучшим медвежатником на побережье. Не существовало сейфа, которого он не мог бы открыть. Копы все же исхитрились поймать его и засадили за решетку на пятнадцать лет.
