Джеймс Хэдли Чейз (настоящее имя Рене Брабазон Раймонд) — автор более восьмидесяти детективных романов. Дж. X. Чейз — мастер «открытого» детектива, в котором читатель не ставится перед фактом совершения преступления, а шаг за шагом участвует в его подготовке.В шестой том вошли романы «Удар новичка» — о тройном убийстве, совершенном из-за 30 миллионов долларов; «Крысы Баррета» — о расследовании похищения молодой девушки и «Реквием блондинкам», рассказывающий о таинственных убийствах блондинок в провинциальном городке:«Удар новичка» («The Sucker Punch», 1954);«Крысы Баррета» («Figure It Out for Yourself», also «The Marijuana Mob», 1950) (Вик Мэллой — 2);«Реквием блондинкам» («Blonde's Requiem», 1945).Перевод: Н. Красноболодский
Сквозь открытое окно Чэд видел сверкающий золотом песок пляжа и широкую полосу прибоя, мягко накатывающего на пологий берег. Справа вдали виднелись горы и светлый изгиб дороги, по которой должен был прийти Ларри. В хижине было нестерпимо душно. Вентилятор лишь слегка освежал разгоряченное лицо Чэда.
Чэд снял пиджак и закатал рукава рубашки. Его сильные мускулистые руки с зажатой между пальцами сигаретой спокойно лежали на столе. Во всем теле чувствовались сила и мощь. Долгое пребывание на солнце сделало полное лицо Чэда с ленточкой усов, выступающим волевым подбородком и голубыми глазами коричневым.
Чэд дотянулся до бутылки с виски, стоявшей возле магнитофона, и на четверть наполнил стакан. Набрав виски в рот, он не спешил проглотить его, наслаждаясь вкусом. Наконец он сделал глоток и посмотрел на часы. До прихода Ларри оставалось два с половиной часа. Если он начнет сейчас диктовать, то запишет свой рассказ часа за два, и полчаса еще останется в запасе. Чэд отхлебнул еще немного виски, отодвинул стул, встал и пригладил свои густые черные волосы. После этого он заставил себя посмотреть на диван у противоположной стены.
Луч света падал прямо на мертвую женщину, которая лежала на спине. Ее голова и плечи свешивались через спинку дивана, и их не было видно. Чэд был доволен этим. Распухшее сине-черное лицо с застывшим взглядом и до жути огромный язык, свисающий из широко открытого рта, — все это было не тем зрелищем, которое могло доставить Чэду радость. Он отвел глаза от дивана и подошел к тому месту, где оставил взятый из багажника гаечный ключ. Потом он вернулся к столу и положил ключ так, чтобы до него можно было легко дотянуться. Усевшись снова, Чэд закурил. Некоторое время он в задумчивости смотрел на магнитофон, но мысль его снова и снова возвращалась к лежащей на диване женщине. Вспоминался ужас, который вспыхнул в ее глазах в тот момент, когда руки Чэда сдавили беззащитное горло.
— Ну хорошо, начнем, — сердито произнес он. — Выбрось ее из головы, она мертва. Ты должен теперь подумать о себе. Твоему положению не позавидуешь, поэтому возьми себя в руки и приступай к делу.
Чэд выпрямился и включил магнитофон. Кассеты пришли в движение. Подавшись к микрофону, он заговорил. Чэд говорил медленно, и также медленно перематывалась лента с одной кассеты на другую.
— Лично прокурору Джону Харрингтону. Господин прокурор! Это признание в убийстве, совершенном мною, Чэдом Винтерсом, Клифсайд, Литтл Иден, Калифорния, 30 сентября, 2 часа 45 минут пополудни…
Чэд остановился, взглянул на золотой песок и синюю воду у дальних скал, после чего подвинул стул ближе к столу и продолжил.
— Было бы довольно просто рассказать об убийстве и о том, как я его совершил и почему лейтенант Легит не арестовал меня сразу же, как только узнал, что это убийство… Но за всем этим скрывается нечто большее. Я хочу, чтобы вы имели ясное представление о том, с чего это все началось, почему началось и почему закончилось убийством. Немного терпения, мистер прокурор… Побудьте со мной до тех пор, пока не услышите о фактах, которые вас заинтересуют. Что касается меня, я обещаю — вам не придется скучать. Итак, слушайте!..
В мае прошлого года я сидел на своем рабочем месте в главной конторе Пасифик Бэнкинг Корпорейшен. Я был простым банковским клерком и считал, что эта работа не соответствует моим способностям. Сидеть целый день на одном месте и смотреть на чужие деньги… Это было настоящим мучением.
В майское утро, о котором я рассказываю, на столе передо мной лежало пять писем, пришедших с утренней почтой. Четыре были от моих кредиторов, которым я задолжал, и теперь они собирались нажаловаться моему начальству, а пятое — от девицы, сообщавшей, что она беременна. Она хотела знать, что я думаю по этому поводу.
Я не волновался по поводу девицы, с ней мне всегда удавалось ладить, а вот кредиторы — другое дело. Я так часто объяснялся с ними, что был уверен: никакие новые заверения больше не помогут. Мне необходимо было достать денег, иначе меня выбросили бы из банка. Не оставалось ничего другого, как идти к ростовщикам. Однажды я уже попадал в их лапы, но выхода не было. Я уже собирался взять телефонную книгу, чтобы найти телефон Лоунстейна, но в эту минуту на моем рабочем столе зазвонил телефон.
— Винтерс, — представился я, снимая трубку.
Я занимал в банке маленькую должность, но старался держаться солидно.
— Мистер Винтерс, зайдите, пожалуйста, к мистеру Стенвуду.
