Жан, некоторое время стоявший безмолвно, неожиданно бросился между Корридоном и Жанной и, не раздумывая, резко ударил ее кулаком в подбородок. В момент падения, однако, подхватил ее и осторожно положил на пол. С необычной для него нежностью наклонился над ней, приподнял веко, пощупал пульс, потом встал.
— Принеси подушку, — приказал он Ренлингу.
Подушку принес Корридон.
Ренлинг, с расширенными от ужаса глазами, был не в состоянии пошевелиться. Он не отрываясь смотрел на Жанну, без сознания лежащую на полу.
Корридон некоторое время следил за манипуляциями Жана, потом достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо. Колени его дрожали. Теперь он убедился, что был полностью прав: Жанна психически ненормальна.
— Принести ей что-нибудь выпить? — спросил он у Жана, как всегда, испытывая некоторое чувство вины при виде больного человека.
— Нет, теперь все будет в порядке, — ответил Жан сквозь зубы. В его маленьких глазах было беспокойство, а толстые, грубые руки с необъяснимой нежностью продолжали поправлять подушку под головой Жанны.
— Пусть немного поспит, — добавил он.
Краем глаза он посмотрел на Энн. Бледная, дрожащая от страха, она не спускала с Жанны испуганных глаз.
— Мало на свете женщин, которые перенесли то, что выпало на ее долю, — добавил он, ни к кому не обращаясь.
— Да, это тяжелый случай. — Корридон подошел к Энн.
— Не говорите ей ни о чем, когда она очнется. Сама она ничего не вспомнит. Это не опасно… Нервы… Пройдет, — проговорил Жан, стараясь скрыть свое беспокойство.
— Не рассказывайте сказки, — сухо проговорил Корридон. — Она вела себя как опасная сумасшедшая. И нуждается в лечении.
— Да? — Жан выпрямился. — Мне этого не кажется. Во всем виновата жизнь и то, что с ней произошло. Она выздоровеет, едва мы найдем Мэллори.
И он снова улыбнулся своей безжизненной улыбкой, которая заставила Энн похолодеть.
Когда Жанна открыла глаза, Жан стоял возле нее на коленях и тихонько тряс за плечо.
— Вставай, — приговаривал он. — Как ты себя чувствуешь?
Голос Жана доносился как бы издалека. Жанна чувствовала непонятную тяжесть в голове и смутное беспокойство. Она с трудом различала окружающие предметы, но круглое лицо поляка, маячившее перед ней, подействовало успокаивающе. Она попыталась приподняться, и Жан помог ей.
— Я чувствую себя хорошо, — она поднесла руку к голове. — Я спала?
Тут до нее дошло, что она сидит на полу и держится за руку Жана.
— Что случилось? Что со мной было?
— Ты потеряла сознание. — Он разговаривал с ней ласковым, терпеливым голосом. — Полежи еще немного. У нас есть время. А Коррид он поищет машину.
— Я потеряла сознание?.. Ты лжешь! — Ее рука вцепилась в Жана. — Что произошло?
— Ты потеряла сознание, — спокойно повторил Жан. — И незачем расстраиваться.
Она видела, что Жан лжет, и ей стало страшно.
— Скажи, что произошло? У меня опять был припадок? — Она впилась взглядом в его лицо, стараясь прочесть на нем что-либо. — Как в последний раз, да? Мне надо знать!..
Жан не решался сказать правду, и она все поняла.
— Тяжелый был приступ? — спросила она, не дожидаясь ответа. — Сколько времени он длился?
— Да ничего страшного, — уверял ее Жан. — Скорее всего у тебя был просто обморок.
Потом, видя тревогу и недоверие в глазах молодой женщины, он решился добавить:
— Я думаю, что это в последний раз, так что не стоит особенно волноваться.
— У меня болит вот здесь… Ты ударил меня?
— Нет, — он отвел взгляд. — Ведь я же сказал тебе, что это пустяки.
— Нет, ты меня ударил, — мрачно проговорила она. — А говоришь — пустяки! — Она снова взяла Жана за руку. — Что же со мной происходит? Мне кажется, я схожу с ума. Очень болит голова. Я так боюсь.
— Это нервный припадок… Ты же знаешь, что тебе пришлось пережить. Говорю, ничего страшного нет…
— Что со мной будет? — проговорила она.
Терпение Жана лопнуло.
— Мне наплевать, что с нами обоими будет после того, как мы поймаем Мэллори! Это — главная цель нашей жизни! Или у тебя другая?
Она обхватила голову руками, сжав виски.
— Вот только найдем ли мы его? Если он мертв, у нас не останется никакой цели, мы будем кончеными людьми.
— Моя жизнь кончилась со смертью Шарлотты, — спокойно сказал он. — Не будем говорить об этом. Мы еще не сделали всего, что должны сделать.
Она снова взяла его за руку.
— Не знаю, что бы я делала без тебя, Жан. Мы спорим, не всегда соглашаемся друг с другом, даже временами ненавидим один одного, но ты всегда рядом, когда я нуждаюсь в твоей помощи.
Ему уже надоели эти сентиментальности. За эти пять минут, успокаивая Жанну, он исчерпал запас терпения. Хотелось только одного: чтобы Жанна поскорее восстановила свои силы и не была для него обузой.
— У нас общий враг, — сказал он сухо. — Настоящие друзья всегда спорят. Но… Время не ждет.
Она сделала нечеловеческое усилие, чтобы взять себя в руки, заставить нервы успокоиться, не обращая внимания на отчаянную головную боль. Медленно, с помощью Жана, поднялась на ноги. Некоторое время шаталась, вцепившись в его плечо, стараясь обрести равновесие, потом решительно оттолкнулась от него.
— Как у нас дела?
