С сердцем не в ладу полностью

Лепра послушно запер входную дверь. Лифт поднимался, сейчас эти трое будут здесь. Ева была готова. Она выбрала сережки, аккуратно надела их, потом достала туфли на высоком каблуке. Задребезжал звонок.

— Не двигайся, — прошептала она.

Позвонили еще раз. За дверью зашептались.

— Они знают, что мы здесь, — проговорила Ева. — Консьержка сказала. Сейчас пошлют за плотником. У нас еще есть несколько минут.

— Ева, — спросил Лепра, — ты так меня ненавидишь?

— Я? Тебе еще надо объяснять? Теперь я тебе не нужна. Можешь начинать новую жизнь, по своему усмотрению. У тебя нет размаха моего мужа, хотя и в этом я не уверена… В тебе есть какая-то неистовость. Я была поражена в последнее время… Может, в пятьдесят лет ты будешь таким же, как он.

В скважину вставляли ключ.

— Они принесли целую связку, — произнесла Ева по-прежнему ровным голосом. — Борель, наверное, думает, что я покончила с собой. Дурак!

Из спальни им была видна прихожая, дверь и блестящий ключ в скважине замка. Лепра нащупал руку Евы и с силой сжал ее.

— Если бы ты мне сказала… — начал он.

— Замолчи… Наговоришь сейчас глупостей… Все, что сейчас происходит, тебя уже не касается. Это уже дело мое и моего мужа… Судить будут нас. Поймут, кто был чьей жертвой.

Ее голос задрожал, но она справилась с собой.

— Конечно, я с тобой говорю жестоко, — продолжала она. — Уверяю тебя, ты занимал немалое место в моей жизни… С тобой, как и с ним, я пыталась сыграть в игру без пощады, до конца. Теперь я осталась одна.

Лепра пожал плечами:

— Ты всегда этого добивалась.

Она резко обернулась к нему и сказала с гневом:

— А вчера я не была одна? А позавчера? Где ты был все это время? Не кажется ли тебе, что ты должен был находиться здесь, подле меня?

Ключ снова вынули. В скважину просунули какой-то металлический инструмент, пытаясь открыть дверь.

— Ты как все, — оказал Лепра. — Ты тоже придумываешь небылицы. Тебе необходимо нас унизить: меня, Фожера, всех… чтобы эта история стала еще увлекательнее!

— Ты лжешь! — закричала она.

Ключ, звякнув, упал на пол. Дверь тут же открылась. Первым вошел Борель. Он снял шляпу, прошел через гостиную. Инспектора остались в прихожей.

— Мадам, — начал он издалека. — Вы знаете, почему я здесь.

Он был смущен, встревожен. Приготовленные фразы как-то не подходили к ситуации.

— Я получил одно письмо, — продолжал он. — Я прошу вас следовать за мной. Приношу свои извинения. Мне очень неприятно.

Он переводил взгляд с Евы на Лепра. Ева подошла к нему.

— Я во всем признаюсь, — сказала она. — Я убила своего мужа. Наша жизнь стала сушим адом… по его вине. В день своей смерти он напился. Вернулся домой… устроил мне страшный скандал. Чтобы он оставил меня в покое, я согласилась поехать с ним в Париж. По дороге я вынуждена была сесть за руль, потому что он уже не соображал, что делает. Я поняла, что настал момент с ним покончить. Он заснул. Я инсценировала несчастный случай… Потом я убила Мелио. Я докажу, что он был заодно с моим мужем и собирался чудовищно отомстить мне.

Затем она добавила гордо:

— Господин Лепра ничего не знал. Он не имеет никакого отношения к этому делу.

Теперь она смотрела на него. Он опустил глаза. Она права. Он вздохнул с облегчением. Это было ужасно, это было замечательно. Как будто ему спасли жизнь.

— Я в вашем распоряжении, — сказала Ева.

Она прошла мимо Бореля, инспектора отошли назад, уступая ей дорогу. Один из них хотел взять чемодан.

— Не надо! — живо сказала она. — Я понесу сама.

Она обернулась, посмотрела на Лепра. Сжав кулаки, опустив голову, он изо всех сил старался молчать. Она мягко улыбнулась. Он был заклеймен. Отныне он принадлежал ей навеки.

— Прощай, — прошептала она и вышла.

Она выиграла эту партию.