Сектантка «Монолита» Брелок возвращается в Припять после побега из пространственной аномалии, и пытается жить как прежде. Но после неожиданной встречи она вынуждена отправиться в поход, ради желанной награды — спасение наёмника Водяного…
На подоконнике раскрытого окна старого дома стояло маленькое радио. Оно хрипело на всю округу голосом Высоцкого. Его изредка заглушал хохот весёлой компании, засевшей внутри. Сопровождал их смех глухой стук гранёных стаканов. Дверь покосившейся кирпичной будки широко раскрылась, выпуская наружу довольного молодого сталкера. Он гордо демонстративно вертел в руках пистолет Макарова — возможно, первое оружие для него. Из дворика через дорогу, тянуло ароматом рагу на костре. Мужчина в пёстром рыбацком костюме равномерно помешивал деревянной ложкой в котелке. Возле него нетерпеливо топтался молодой совсем паренёк, утопающий в куртке на два размера больше него. Держал наготове алюминиевую посуду и не сводил голодного взгляда со своего старшего товарища, а может отца или брата.
Я сидела одна на низеньком стуле, напротив затухающего костра. Помешивала угли, не давая огоньку совсем пропасть. Иногда посматривала по сторонам, наблюдая за другими людьми в деревеньке, но так, чтобы не заметили моего интереса. У них могут возникнуть ненужные вопросы. А мне просто скучно и любопытно. Чёрный пёс, лежащий рядом со мной, широко зевнул. Из дома, где засела весёлая компания, снова раздался громкий хохот мужских глоток. Собака недовольно, но тихо заворчала. Не нравился Саяну такой шум. Впрочем, мне тоже.
— Всё, подруга! Сегодня гуляем!
Я обернулась на радостный знакомый голос. Мимо развалившейся старой избушки, в нашу сторону шел мужчина в чёрной куртке и в потёртых на коленях штанах. На правом заплатка на тон светлее. Он держит в руках толстую пачку денег, помахивая ей как веером. Сам гордо улыбается в чёрные закрученные усы. У меня самой на душе потеплело при виде него и уголки губ неосознанно приподнялись.
— Вота! За голову того гада Сидорович хорошо раскошелился! — встав рядом, он помахал перед моим лицом пачкой денег и вдруг слегка шлёпнул ей по моему носу.
— Эй… — недовольно нахмурившись, я потёрла кончик носа, — Игорь блин…
Наёмник только рассмеялся над своей шалостью. Свернув полученную награду, он спрятал её во внутренний карман куртки. Застёгивая молнию, он только теперь настороженно огляделся. Как бы никто не следил за нами и не приметил крупную сумму. Наклонившись к Саяну, Игорь почесал его лохматую шею. Хвост пса замотался с удвоенной силой. Пасть довольно открылась, и зверь часто задышал от удовольствия.
— Если сейчас выдвинемся в Бар, то как раз успеем до темноты, — сказал задумчиво Игорь, подняв глаза к чистому голубому небу. — Не хочу я в этой деревне торчать. Куча «зелени» любопытной. Всё на Саяна косятся!
— Согласна. Пошли, — я поднялась со стула, подобрав с земли свой автомат. Стоило только распрямиться, как я отшатнулась от неожиданности. Игорь оказался внезапно слишком близко ко мне, почти вплотную. Я отступила назад, смутившись, а тот наоборот, обхватив меня руками под спину, придвинул ближе к себе.
— С ума сошел?! — шикнула я ему, теперь сама панически озираясь, — здесь людей полно!
— Ну и что? — он хитро сощурил глаза, наклонившись ко мне ниже. Я была в смятении. Одна моя часть хотела оттолкнуть его, ибо на нас уже глазели, зато другая желала отдаться ему с головой. И она пересилила первую. Снова. Я готова ложиться только под него. Желала с благоговением принимать от него сладкую боль. Только он может её дать мне…
— Игорь… — обняв наёмника в ответ, я осторожно коснулась своими губами его. Странно, но вместо знакомой мне мягкости, Игорь почему-то обильно прошелся языком мне по лицу. Широким, горячим и далеко не приятно пахнущим. Распахнув глаза, я увидела перед собой довольную чёрную морду пса. Сидя на скамье, в сером бетонном коридоре, я умудрилась крепко заснуть. Тяжёлые лапы Саяна давили мне на колени, а горячее смрадное дыхание поливало мокрые от слюней щеки.
— Фу! — строго скомандовала я ему. — Противная собака!
Обиженно заскулив, овчарка опустилась на пол. Осталась сидеть передо мной, шевеля поочерёдно бровями. На жалость давит.
— Просила же, не слюнявить меня! — я быстро вытерлась рукавом куртки. Мерзость какая. Никогда не любила собак. Вонючие, слюнявые, слишком шумные и требуют много внимания. Кошки в этом плане куда лучше.