Утро, как и все предыдущие, началось с разряда в шею. Раньше этот долбаный браслет заставлял подпрыгивать с кровати, но последние месяц или полтора Макс перестал, так же как и остальные, резко реагировать на побудку. Скинув ноги с шконки, он осознал, что вчера ему выпал второй ярус и, дождавшись когда сосед отойдёт в сторону, спрыгнул вниз. “Второй ярус, верхний ящик”, пробубнил он себе под нос, открывая тот и доставая уже привычную арестантскую робу.
Он оделся и лишь тогда взглянул на левое запястье с браслетом, где светилась надпись “S-237”, он хмыкнул и подумал: “Не в начале очереди, значит меньше шансов для того, чтобы пропасть”.
Уклад своей новой жизни он ненавидел всеми фибрами души, но покорно сориентировавшись, занял своё место в очереди согласно цифрам на браслетах других.
- О, Макс, - с ярко выраженным акцентом его окликнули сзади, - сегодня я за тобой!
Макс сразу узнал говорившего: с ним он уже видится в четвёртый раз, а это, по местным меркам, уже почти друзья, а если учитывать, что их как-то ставили в пару на переноску, то почти братья.
- Привет, Лео, - попытавшись улыбнуться, поприветствовал он следующего за ним в очереди.
Вокруг стоял тихий гомон, все пытались воспользоваться практически единственным моментом для общения, пока они не спустились к первому этажу и не прошли уборные. После сортировки их может разбросать кого куда, хуже того, могут забрать местные живодёры и есть шанс не вернуться, да и разговаривать без повода тоже запрещается. Так что, в присутствии индюков, так почему-то все называли надзирателей, лучше молчать и делать то, что приказано, а иначе можно получить так, что в последствии придётся работать со сломанными рёбрами, а если нет, то на живодёрню. А те немногие, кто после неё возвращались, рассказывали такое, что остальные были готовы на всё, чтобы туда не попадать.
Три минуты унитаз, ещё три - умывальник, и вот он уже на распределении, где чаяния Лео о том, чтобы попасть с ним в пару, разбились. Его отправили в сорок пятый блок, а Макса в район шестьдесят четвёртого на подрезку деревьев. Не самая гнусная из возможных работ для бывшего когда-то в другой жизни айтишника, у которой лишь один недостаток в виде одиночества. Нет, он не останется один, за ним будет наблюдать индюк, точнее за ними всеми, но поскольку таких как он поставят на расстоянии друг от друга, пообщаться не выйдет.
Погрузившись в кар, так местные называли телегу на электроприводе для перевозки грузов, он и ещё десяток таких же направились к месту работы. Макс поймал себя на мысли, что опять стал задумываться о побеге, или о том, как бы прекратить это существование, если тот не увенчается успехом. В крайний раз его даже не били как в первый, индюки просто вышли к нему, бредущему и обессиленному, схватили за ноги и потащили в кар, стоявший в доброй паре сотен метров от стены, вдоль которой он брёл. Он и раньше подозревал, что ошейник на его шее - радиомаяк, но тут один из тащивших его в открытую сказал, что хреновая вышла охота на лис, мол быстро словили.
После этого Макс честно вытянул свою лямку на самых грязных работах, пытаясь внушить себе мысль о смирении. Но едва ему перестали выпадать каждодневные истязания в фекалиях и грязи, а то и хуже - в химии, разъедавшей кожу, он опять стал задумываться о побеге. Вот только теперь он понимал, что первым делом ему нужно избавиться от ошейника, но способа для этого не видел.
От тех, с кем удавалось общаться, он знал, что есть шанс попасть в мастерские, но, увы, таких как он, бывших на заметке, туда не назначали, да и заранее узнать куда тебя направят сегодня невозможно в принципе. Редко когда выпадало дважды подряд одно и тоже назначение, а просить всех вокруг добыть хоть какой-то инструмент глупо, прямая дорога на живодёрню.
Когда кар доехал до места, один из индюков с немецким акцентом принялся погонять всех, раздавая инструмент, двоим выдали короткие аккумуляторные пилы. Остальным, включая его - ножницы для подрезки веток, персонально ему достались на длинной палке с верёвкой, потянув за которую можно было использовать механизм на её конце.
- Ты, - один из индюков ткнул его пальцем в грудь, да так, что заныло ребро, - там, где ветки возле проводов – убрать! - приказал он, - на отсыпку не наступать, эти будут таскать мат, - палец надзирателя указал на двух других, - ходить только по нему, повредишь отсыпку - сдам живодёрам, - добавил он, издав нечто вроде хрюкающего смешка.
Макс уже давно обратил внимание на одновременно соседствующие армейские порядки и глупые правила, такие как это - не портить декоративную обочину дороги. Но припомнить иные глупости он не успел, к нему подошли двое, неся с собой нечто похожее на лист вспененного пенопласта с приделанными к его краям ручками. Пинок не оказался неожиданностью, так что Макс махнул рукой подошедшим, двинувшись к первой неудачно расположенной ветке.
