Мне больше невыносимо было там находиться. Сухое горло нещадно кололо и болело, ноги были ватными, будто из них вынули все кости и они держались на одном честном слове. И это ненавистное лицо старика, от лицезрения которого меня немилосердно мутило, а глаза мои воспалились и болели так, будто в них насыпали песка. Мне казалось, что я заживо уже похоронен в этом доме, похожем на огромный сырой склеп.
Плохо соображая и пошатываясь, я пошел к выходу и с облегчением вырвался на холодный свежий ветер.
Прежде чем возвратиться домой, я зашел в редакцию и попросил Марка заменить меня на несколько дней. Он был озадачен моим внешним видом и спросил, не увидал ли я привидение, настолько бледным и подавленным было мое лицо.
– А я предупреждал, что твои переработки до добра не доведут, – сочувственно покачал он головой и дружественно похлопал по моему плечу. – Но ты не переживай. Я не подведу тебя, на то я и заместитель, чтоб замещать. Иди домой, высыпайся, а то на тебе лица нет.
Я поблагодарил его за поддержку и с невыносимой болью, отдающей в висках, побрел обреченно домой. Ветер усилился сильнее.
Только я открыл дверь, как ко мне сразу подбежала восковая Мария, закутанная в теплый домашний халат, и бросилась в объятия.
– Боже, ты такой холодный, – прошептала она и, подняв голову, с молящей надеждой посмотрела в мои глаза.
– Как Аля? – спросил я, смотря в сторону, потому что не мог выдержать ее взгляд. – Доктор приходил?
– Она спит сейчас. Да, он приходил, дал ей успокоительное. Ты бы видел, как он растерялся, когда увидел ее, сказал, что никогда не видел такое внезапное и раннее поседение волос у столь молодых девушек. И эти пигментные пятна… Иларий, прошу, скажи мне то, что ты знаешь.
Я ничего не ответил, но она все поняла по моему лицу. Расцепив свои тонкие руки, и будто оттолкнув меня, она подошла к дивану и тяжело рухнула. Она сидела, как белая мраморная статуя, с силой сжимая пальцы в замок, и молчала. Это молчание пронизывало меня сильнее, чем самый лютый и холодный ветер.
– Что было в доме у Лизы? – наконец спросила она каким-то чужим загробным голосом.
Я не мог рассказать ей правду, что это я своими гнусными мыслями возродил старика из прошлого, как может возродиться древнее зло, если провести необходимый ритуал.
– Все подтвердилось. Он там живет.
– Это я виновата, – безысходно прошептала она, смотря стеклянными глазами на стену, – я позволила ей уйти, предала ее, решив, что моя любовь к тебе важнее, чем она. С ней ничего бы не случилось, если бы она осталась с нами… Что мне теперь делать? Как спасти ее?.. – она так беспомощно и растеряно посмотрела на меня, что я не выдержал и судорожно обхватил ее, крепко прижимая к себе, только лишь бы не смотреть в ее глаза: жалкие, полные боли и страдания.
– Мы что-нибудь придумаем, что-нибудь придумаем, мы спасем ее, мы спасем, – повторял я эти слова бесконечное число раз, как молитву, надеясь, что на меня снизойдет откровение, и я в правду пойму, где искать спасения. – Только не надо винить себя, прошу, ты ни в чем не виновата.
Она заплакала.
К двум часам дня проснулась Аля. Она была хмурой и задумчивой.
– Мне снился такой странный сон, – сказала она, когда мы все сидели за обеденным столом, – будто я – это не я, а кто-то другой. Будто в моей ноге поселилась какая-то личинка жука, а я все пыталась ее вытащить: ковыряла ногу, ковыряла, а личинка никак не хотела уползать. Моя нога была такой кровавой, а личинке хоть бы хны, она начала двигаться по телу, прямо к голове, – она хмыкнула, задумалась, а потом неожиданно спросила: – Не хотите рассказать, что со мной происходит?
– Почему ты спрашиваешь? – ложка задрожала в руках Марии.
– У вас обоих такой жуткий вид, будто мы хороним кого-то.
– Мы никого не хороним. С тобой все в порядке.
– Тогда почему у меня седые волосы и вот эти пятна на руках? Разве это не признак какой-нибудь страшной болезни, от которой быстро умирают?
– Нет, у тебя никакой болезни! – Мария с шумом встала из-за стола.
– Иларий, это правда? Правда, что со мной все хорошо? – Аля смотрела на меня такими глазами, которым просто невозможно было соврать. Мария, в свою очередь тоже, из-за спины Али, смотрела на меня и качала головой, показывая, чтобы я не смел ничего говорить.
– Аля, у тебя есть некоторые проблемы со здоровьем, но это все поправимо. Просто в твоем организме не хватает некоторых витаминов, но мы купим все необходимое, и ты поправишься, – безжалостно врал я, и от этого мне становилось дурно: каждое лживое слово щипцами что-то вырывало у меня внутри.
– И мои волосы снова станут прежними?
– Да, они снова будут прежними.
