Но нужно возвращаться в реальный мир и собираться на учебу. Поэтому я устало тянусь за испачканными пуантами, поднимаюсь и, оставляя скупые, почти незаметные алые следы на паркете, морщась, но стойко преодолевая вполне терпимую боль в пальцах отважных стоп, иду в женскую раздевалку, чтобы встать под душ и взбодриться.
Я поспала всего два с половиной часа, но это того стоило. Танец лечит душу. Ощущаю себя лучше, чем накануне. Выпью магний, пожалуй, в этот раз капсул четыре, – и буду похожа на человека, уповая сбежать от стресса и утомленного настроения.
Вода, окрасившись в бледно-красный, стекает с пальцев ног, бежит в слив и исчезает, постепенно становясь совсем прозрачной. Пошевелив нижними фалангами и убедившись, что пальцы почти целы, я беззаботно откидываю назад голову, проводя ладонями по мокрым, гладким волосам, и подставляю лицо иглам едва теплых струй. Идеальная температура – и бодрит, и окоченеть получится не сразу. Но прежде чем это могло бы случиться, я выключаю кран и, отодвинув стеклянную дверь, ступаю на кафель. В личном шкафчике беру полотенце, неспешно вытираю всё тело, а потом, одевшись в джинсы и пуловер и закинув влажную ткань на радиатор отопления – Лиза уберет и аккуратно вернет сухую вещь в мой шкафчик, забираю с полки свою сумку и верхнюю одежду и хлопаю железной оранжевой дверцей. Уходя, проверяю свет и выхожу.
В парадных дверях, на выходе, сталкиваюсь с Каролиной, племянницей Лизы – хозяйки балетной студии. Что эта бедняжка здесь делает в такой ранний час?
– О, привет, Каролина, – я улыбаюсь ей, машинально пропуская девушку внутрь. Повернувшись лицом к ней, застываю на пороге, готовая в любую секунду сыграть в упрямого экстраверта, если того требует ситуация. – Не ожидала тебя здесь…
Она неуверенно замедляет шаг, однако моя попытка продолжить общение не дает ей сбежать, если вдруг у девушки возникла такая малодушная мысль, и Каролина в итоге, как и ожидалось, останавливается. Взявшись за шарф побелевшими от сентябрьского холода пальцами, медленно и спокойно начинает его распутывать вокруг шеи и смотрит на меня.
На лице юной девушки отпечаток глубокой пустоты и равнодушной печали. И вежливый выдержанный взгляд, порой слишком умный и сильный, прямо как сейчас. Для семнадцатилетней девушки это не есть норма, но причина мне хорошо известна.
Дверь позади меня закрывается, и холодный воздух практически сразу нейтрализует тепло помещения. Отопление здесь что надо.
– Что-то случилось? Почему ты здесь? Еще восьми нет. Подожди… – я слегка хмурюсь, – сегодня же пятница, почему ты не в школе?
Она достает из переднего кармана коричневого кожаного рюкзака свой смартфон, быстро набирает что-то в заметках и показывает мне экран.
"Ничего не случилось. Просто захотелось позаниматься перед вторым уроком. А от физры я освобождена, как ты знаешь"
– М-м, ясно. – Я снова улыбаюсь, а Каролина пару секунд пишет что-то еще и поворачивает телефон, чтобы я смогла прочитать.
"А ты?"
Коротко, невнятно, но я понимаю, что она задается тем же вопросом, что был адресован ей. Что я здесь делаю. Ведь, насколько теперь ей известно, я пришла в студию куда раньше неё, ибо уже оттанцевала свою партию и собралась уходить.
– Часок позанималась, тоже захотелось перезагрузки, – с губ легко срывается безобидная ложь. Если она безвредна, так почему не соврать? – Ладно, я пойду. – И с беззлобной ухмылкой добавляю: – Мне, в отличие от беззаботных и везучих школьниц, сегодня к первой паре. Преподаватель – зверь, и отмечает отсутствующих. Еще встретимся. Пока.
Получив в ответ понимающий, почти равнодушный кивок, я толкаю дверь на улицу.
Каролина. Эта девушка не разговаривает с начала лета, когда в ужасной автокатастрофе погибли ее приемные родители и любимый старший брат. Диалоги ведет посредством электронных заметок, и я в какой-то мере завидую ей: нет нужды говорить с людьми напрямую, а смс-общение с немой никогда не бывает долгим, так что никто особо не обременяет тебя лишней болтовней и сплетнями, ходящими в народе. Ты вне системы, и это замечательно.
Сейчас она под опекой младшей сестры своей матери. Что нас связывает? Не кровно-родственные связи, но их вполне можно назвать условно-родственными. Ведь Лиза, её тетя, входит и в мою семью тоже – женой младшего брата моего папы. Мы с девочкой не особо общаемся, так пересекаемся время от времени в студии или на больших праздниках. Наверное, из-за возраста – у нас три года разницы. Или еще из-за чего-то: например, отсутствием духовного притяжения друг к другу, такое тоже часто бывает в мире. Не всем суждено стать друзьями только потому, что вы каким-то нелепым образом связаны до конца ваших жизней.
У меня есть одна подруга, Алекс, и мне её достаточно; на большее количество людей, думаю, меня не хватит, не люблю коммуникацию и те формы интеграции в массы, где приходится изображать из себя веселую оторву, которая загнется без очередной дозы болтовни-ни-о-чем. Я предпочитаю делать всё одна, либо с Алекс, но больше – всё же одна. С парнями встречаюсь, но недолго: им так и не удалось меня очаровать.
