— Все будет хорошо, моя девочка. — Раздалось над ухом, когда я почти уже успокоилась. Бабушка села на кровать и погладила меня по спине. Ее рука дрожала. — На самом деле, не важно, как ты выглядишь. Важно, как чувствуешь. Если принимаешь себя и свое тело таким, какое оно есть, то обязательно найдется человек, который полюбит тебя такой. Я же люблю. — Она вздохнула. — Но если тебе некомфортно, и ты хочешь похудеть, то я попробую тебе помочь справиться с этим.
— Я не хочу, чтобы меня обзывали Колбасой. — Всхлипнула я в подушку.
Ее тяжелая, натруженная тяжким трудом на хлебозаводе рука похлопала меня по спине.
— Они не будут, детка. Но сейчас тебе нужно научиться давать отпор.
— Мне драться с ними?
— Нет.
— Отвечать чем-то обидным? — Я перевернулась и посмотрела на бабушку. — Обозвать? Как?
Она улыбнулась, щурясь.
— Если тебя оскорбляют, никогда не отвечай. — Погладила меня по голове. — Ведь если на тебя лает собака, ты же не встанешь на четвереньки и не станешь лаять на нее в ответ?
— Молча терпеть?
— С достоинством. — Бабушка качнула седой головой. — Они еще слишком глупы. Вот вырастут и поймут.
— Они не глупы. Они жестоки!
— Чем ниже интеллект, тем громче оскорбления. — Она подмигнула, но меня это не утешило.
Нет. Я все для себя решила. Сколько бы она меня не утешала, вся проблема в том, что я много жру. Нужно научиться считать калории, записаться в тренажерный зал, отказаться от сахара, купить утягивающие трусы и научиться блевать после приема пищи. Похудеть или умереть!
— Опять Ярик бренчит. — Раздосадовано вздохнула бабуля.
И посмотрела на стену с укором, словно бы та сама была этим самым вредным Яриком.
— Не бренчит. Играет. — Улыбнулась я и тут же неминуемо покраснела под ее взглядом.
Мне всегда нравилось слушать, когда он играл на фортепиано. У меня перехватывало дух от его музыки.
Я могла часами сидеть на полу у этой стены и слушать, как он это делает. Казалось, что весь мир оживает, стоит ему только коснуться клавиш. Он был рожден для музыки, а музыка для него. Это было настоящим волшебством — возможность слушать его и наслаждаться каждым звуком. Эти дивные минуты, напитанные летящими сквозь стену и наполняющими пространство комнаты мелодиями, были единственным лучом света в моей серой жизни.
А худеть оказалось не так уж и трудно. Я провела выходные за изучением новомодных диет и поняла, что самый подходящий мне вариант — отказаться от сладкого, жирного, соленого и употреблять больше белков.
Как водится, начала с понедельника. Встала, выпила два стакана с водой, позавтракала большим, зеленым яблочком. Желудок по пути в школу недовольно заворчал, но сильно расстраиваться не стал — видимо, надеялся на плотный обед.
Не тут-то было. Столовую я решила обходить стороной и даже дала себе слово не приближаться к ней ближе, чем на двадцать шагов, чтобы не соблазняться ароматами супа и картофельного пюре с котлетой. Поэтому, достав в полдень из сумки хлебец, и проследовав в туалет, там его погрызла и запила водой из фонтанчика. Могла бы и соком, но там много сахара — ай-яй-яй. И банан, который положила мне с собой бабушка, тоже так и не тронула — ни к чему лишние углеводы.
После окончания уроков я летела домой словно на крыльях: пустой живот будто прилип к спине, в теле ощущалась невиданная легкость. Но уже спустя несколько минут меня точно пригвоздило к асфальту терпким ароматом свежей выпечки, доносившейся из соседней с нашим домом булочной.
Сила воли давала первый сбой: в желудке протяжно заурчало, усилилось слюноотделение, ноги чуть не подкосились от слабости. А в мозгу кто-то противный и жирный ласково и так задушевно зашептал: «Иди туда, иди. Брось всё. Зачем тебе худеть? Всего одна плюшка с сахаром, ничего же не будет. Мм-м-м… Моя пре-е-елесть…».
Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я решительно сорвалась с места и затопала к дому. Но запахи не сдавались: кондитерская, колбасный магазин, ларек с хот-догами — они все тянулись ко мне своими наглыми ароматными щупальцами, доносящимися из приоткрытых окон и вентиляций, расположенных у входа.
Прижав сумку к груди, я со всех ног ринулась в подъезд. Взлетела по лестнице, ворвалась в квартиру и захлопнула дверь.
Разделась.
Желудок уже исполнял адскую арию. Тогда я села на диван, решив отвлечься от мыслей о еде.
«Гастрономический поединок», «Три с половиной повара», «Незваный ужин» — щелкала пультом до посинения, но на каждом канале меня встречало очередное издевательское шоу. «Райская кухня», «Готовим с Ургантом», «Едим на природе». Даже «Выбираем зеленый горошек с Андроном Тривольновым» на первом канале встал на сторону зла, демонстрируя мне утопающие в нежном сиропе овощи.
Меня трясло от злости, но я знала, как их победить: уж кино-каналы никак не могли меня подвести. Щёлк! «Голодные игры»! Ну, за что?…
— А у меня здесь супчик, — пропела бабуля, появляясь из кухни.
— И ты туда же, — застонала я, выключая телевизор и падая на подушки.
