Мы закрываем гараж и поднимаемся вверх по лестнице. На безымянном пальце у брата блестит полоска обручального кольца, хотя я точно помню, что год назад он еще его не носил.
- Дорогие мои! – Фейт появляется в холле и быстро подходит к нам. По очереди обнимает и целует в щеку. – Как доехал, Нельсон? – Обращается она ко мне. Я не могу её расстроить. Я улыбаюсь и твержу, что хорошо.
Жена у брата невысокая, стройная. Светлые волосы по пояс, насколько я помню, всегда распущены, глаза подкрашены. Она умеет следить за собой. И еще она необыкновенно добрая. Ко всем. Мягкая, деликатная. Брату повезло, что рядом с ним такой человек.
Я знакомлюсь с племянниками. Дэвида я не видел вообще, с Майклом встречался, когда он был совсем еще крохой. Я пожимаю им ладони как большим. Ребята расплываются в улыбке. Им польстило такое взрослое отношение «незнакомого» дяди. Они показывают мне свои игрушки.
В общем, все так, как я и представлял себе. Почему только сердце болезненно сжимается, стоит мне вспомнить незнакомку? От мысли, что мы больше никогда не встретимся, меркнет свет? Раньше ничего подобно не происходило.
Может я просто слишком перенервничал и издергался? Потеря дорогого человека выбила меня из колеи? А может она банально мне понравилась? Приглянулась её доброта и отзывчивость, то, как она помогла мне, когда я в этом нуждался. Не бросила на произвол судьбы как поступили бы многие.
Чушь! Она не могла мне понравиться. Уже потому, что я был Нельсоном, железным Нельсоном, которому плевать на свои чувства, а тем более на чувства окружающих.
Почему всё так изменилось? Почему я изменился? Я ни в чём не виноват, напомнил я сам себе. В это было трудно поверить.
Встреть я эту девушку несколько лет назад…. Хотя нет, я ведь тогда был еще совсем ребёнком. Почему же сейчас, когда я немного восстановил хрупкое равновесие, появился человек, из-за которого может всё рухнуть?
Она не та, кто тебе нужна. Она – не та…. Она не может быть той самой.
Внутренний голос настойчиво твердил мне об обратном, но я в очередной раз приказал ему заткнуться.
Ненавижу себя за слабость. За то, что заинтересовался незнакомкой вместо того чтобы оттолкнуть. Ненавижу. Себя. Больше всего на свете.
«В каждой жизни должно быть немного дождливой погоды». Лонгфелло.
Итак, теперь я знал, что прекрасную незнакомку зовут Селин. Она растерянно смотрела на меня и вероятно считала самым последним лжецом на свете. Для моего же блага я не хотел её разубеждать. Разве так важно как меня зовут? Нельсон. Джон. Или Нельсон Джон? При рождении мне дали два имени. Джон казался мне серьёзным и непоколебимым. Нельсон - мягким и романтичным. А Нельсон Джон был мне противен.
- Так как, Нельсон или Джон? – Совсем тихо произнесла девушка, но я услышал. Благоразумие всегда одерживало верх в борьбе с желанием, поэтому вместо того, чтобы развеять её сомнения я сказал очередную глупость.
- Как хочешь. – В сущности, она могла называть меня по любому, и так и так было верно, но мне почему-то нравился Нельсон. Из её уст.
- Ладно. – Пожала она плечами. Я видел, как её взгляд погас и она, отвернувшись, уходила. Я должен был её остановить и объясниться, но тогда выйдет, что я впускаю её в свой мир, а я не мог этого допустить.
- Твоя сестра необычная, верно? – Поинтересовался я, когда мы с Ребеккой заняли свои места за столом в кабинете физики у мистера Коулмана.
Ребекка пожала плечами, как бы собираясь с мыслями, и снова улыбнулась. Она слишком часто улыбается, - пронеслось у меня в голове, - к двадцати годам могут появиться первые мимические морщины.
- Ну, иногда она смотрит на тебя и такое чувство, что видит насквозь. Хотя я прекрасно знаю, что она ничего не видит. Но в чрезмерной проницательности ей не откажешь. – Мне показалось, что она говорит не то что думает, но расспрашивать подробнее я не хотел.
Я снова вспомнил тот взгляд, которым Селин словно пригвоздила меня к месту и слова, когда она назвала меня Нельсоном. Это имя прозвучало в её голосе как музыка. А прекрасное видение в лучах солнца? Селин дважды поразила моё воображение. Дважды заставила сердце биться с неистовой силой. Дважды я потерял бдительность и захотел подступиться к ней на опасно близкое расстояние. Все мысли смешались в голове, и я не мог благоразумно соображать.
Обязательно стоит вечером расспросить брата о Дойлах, а пока нужно просто потерпеть: назойливую Ребекку, учителей, объясняющих материал, одноклассниц, бросающих на меня недвусмысленные взгляды. Просто собрать волю в кулак и представить, что нахожусь в приятном безопасном месте, где мне хорошо, хотя вряд ли существует такое. Но помечтать ведь можно?
После трёх уроков я спустился на первый этаж в столовую. Она была просто огромная для такой относительно небольшой школы. Для сравнения, в Лондоне я учился в школе, раскинутой на три трехэтажных здания, и там была примерно такая же столовая.
