С царем и без царя полностью

Вернувшись в штаб в аппаратную комнату, я потребовал соединения с военным министром. Генерал Беляев сам подошел к аппарату и на мой вопрос о положении дел сказал, что положение — катастрофическое, что все правительство, равно как и командующий войсками Хабалов, совершенно растерялось и, если не последует энергичного вмешательства, революция примет грандиозные размеры. Относительно высказанного ему опасения за движение толпы на Царское Село генерал Беляев сказал, что это — сведения, распространяемые председателем Государственной думы Родзянко.

Мой разговор с генералом Беляевым я доложил государю. Его Величество сказал, что им уже послан со Ставки в Царское Село назначенный главнокомандующим Петрограда генерал-адъютант Иванов с Георгиевским батальоном, причем выразил уверенность, что прибытие всеми любимого и уважаемого в армии генерала Иванова даст возможность мирным и спокойным путем разрешить военные беспорядки.

Отъезд со Ставки. Малая Вишера.

Около 12 часов ночи государь император со свитой прибыл на станцию в поезд, где принимал еще с докладом генерал-адъютанта Иванова, уехавшего только под утро следующего дня. Когда генерал Иванов зашел от государя ко мне в купе, я его спросил, отчего он так медлит с отъездом, и получил в ответ, что он не хочет нарушать военного графика, так как это может произвести замедление в движении продовольственных грузов для армии. В такую минуту ответ этот показался мне более чем странным. 28 февраля императорский поезд пошел на Оршу, Вязьму, Лихославль.

День прошел без известий из столицы, и только на Николаевской дороге в Лихославле мне удалось от жандармского начальства получить первые сведения обо всем творившемся в Петрограде: исполнительный комитет Государственной думы составился из 13 лиц, среди коих были Родзянко, Керенский, Чхеидзе, Шульгин, Милюков, Шидловский, Львов, Энгельгардт. По всем железным дорогам России разослана была телеграмма за подписью Бубликова:

«Телеграмма. По всей сети. Всем начальствующим. По поручению комитета Государственной думы сего числа занял министерство путей сообщения и объявляю следующий приказ председателя Государственной думы:

"Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху всех отраслей государственного управления, оказалась бессильной. Государственная дума взяла в свои руки создание новой власти... От вас зависит теперь спасение Родины; она ждет от вас больше, чем исполнения долга, она ждет подвига. Движение поездов должно производиться непрерывно, с удвоенной энергией. Слабость и недостаточность техники на русской сети должны быть покрыты вашей беззаветной энергией, любовью к Родине и сознанием важности транспорта для войны и благоустройства тыла. — Председатель Государственной думы Родзянко".

Член вашей семьи, твердо верю, что вы сумеете ответить на этот призыв и оправдать надежды на вас нашей Родины. Все служащие должны остаться на своем посту.

Член Государственной думы Бубликов.

28 февраля 1917 г., 13 час. 50 мин.».

Донесения, полученные мною от жандармов относительно возможности дальнейшего беспрепятственного следования царского поезда, не соответствовали тем данным, которые обнаружились в очень скором времени, когда императорский поезд подошел к станции Малая Вишера, где его ожидал шедший впереди свитский поезд.

Ко мне в купе пришли начальствующие лица обоих поездов с докладом, что, по сведениям из Тосно, станция Тосно занята революционными войсками, прибывшими из Петрограда, и что дальнейшее следование императорского поезда представляет опасность, так как телеграф на Тосно не работает. Кроме этих сведений мне была сообщена телеграмма коменданта поручика Грекова о направлении императорского поезда не на Тосно — Семрино, а прямо из Тосно на Петроград.