Стихийно сформировавшаяся группа поисковиков рассыпалась по поселку. Местом сбора являлся дом отца Захария, в котором сейчас находилась Настя, все еще не сумевшая прийти в себя от полученного страшного известия. Можно было бы пойти к ней, поговорить и поддержать, но сыщицам казалось, что сейчас куда важней немедленно начать поиски ребенка.
И Кира сказала:
— Посторонних в поселке кроме нас и не было никого. Ясно, что преступник — это кто-то из местных. Он каким-то образом проник в охраняемое помещение, убил отца Захария, а потом еще и заманил к себе ребенка. — Затем, подняв указательный палец вверх, Кира значительно добавила: — И это вплотную подводит нас к вопросу, каким образом осуществилось это проникновение? Ведь у дверей постоянно дежурили назареи или хотя бы один из них.
Мурашов, окончательно доверившийся ей, лишь с почтением осведомился в ответ:
— У вас есть версии?
— Надо очень внимательно осмотреть помещение, которое облюбовал себе старец для молитвы и размышлений.
— Мы там уже все осмотрели.
— Надо еще раз осмотреть, — настойчиво порекомендовала ему Кира. — Вполне возможно, что там есть потайной ход, которым и воспользовался преступник, чтобы незаметно войти и выйти оттуда.
— Я все сделаю, — пообещал лейтенант.
— А мы вам поможем.
Порфирий, который все еще сидел в полицейской машине, дожидаясь отправки в отделение, неожиданно закашлялся.
— Чего тебе? — повернулся к нему Мурашов.
— К-хэ — к-хе…
— Что? Говори!
— Вы ничего там не найдете. Чтобы найти потайной ход, нужно знать один секрет.
— Потайной ход? Значит, он есть?
— Да. Но чтобы его найти, надо знать секрет, — повторил он.
— Секрет? Какой секрет?
Порфирий выглядел очень довольным. Кажется, он нащупал лазейку, через которую сможет избежать ответственности.
— Я мог бы вам показать, — задумчиво произнес он. — Но… но в обмен на услугу.
— Чего ты добиваешься?
— Первым делом снимите с меня эти браслеты.
— Еще чего! — возмутился лейтенант.
Порфирий нахмурился:
— Вы готовы рискнуть жизнью маленького ребенка?
Лейтенант вновь растерялся.
— Сразу уж и жизнью…
— Но вы же совершенно не знаете, с какой целью похитили мальчика. Вполне возможно, что пока мы с вами тут препираемся, его жизни угрожает опасность. Может быть, именно в эту минуту его убивают.
Порфирий был хорошим психологом. Он мигом раскусил лейтенанта и теперь уверенно брал над ним верх. Впечатлительный Мурашов был окончательно деморализован последними словами Порфирия.
— И что? — пробормотал он. — Вы знаете, где именно это происходит? Знаете, где может содержаться похищенный ребенок?
— Я знаю, как проникнуть в потайной ход, который ведет из комнаты, где любил уединяться отец Захария. И если преступник увел мальчика именно этим ходом, то…
Договаривать ему не пришлось. Мурашов выхватил из кармана ключи и отстегнул наручники. Порфирий с довольным видом размял успевшие затечь запястья и хитро произнес:
— Но этого не достаточно.
— Нет? Чего же вам еще надо?
Мурашов так зауважал отца Порфирия, что начал обращаться к нему на «вы», хотя вначале тыкал без всякого стеснения.
— Я требую, чтобы против меня были сняты все обвинения, касающиеся смерти уважаемого старца Захария. Повторяю, я всегда с огромным почтением относился к этому человеку, уважал его дар прозорливости и никогда бы не осмелился украсть у него ни единой копейки.
— Что-то мне не верится в такую вашу кристальную честность. Если бы вам нечего было скрывать, вы бы не попытались сбежать.
— Я говорю вам правду. Отец Захария заслужил мое почтение одним делом. Он здорово выручил меня… несколько лет назад. Я спросил, как могу быть ему полезен, как смогу отблагодарить его. И он поручил мне переехать в поселок и заняться ведением бухгалтерии и прочих бумаг, в которых он и другие жители поселка, не имеющие специального образования, так и не смогли достаточно хорошо разобраться.
— Короче, он нанял вас на должность главного бухгалтера, а вы решили обокрасть вашего умершего работодателя, — подытожил его рассказ Мурашов и тут же сам воскликнул: — Но это сейчас решительно неважно! С этим пусть разбираются наследники покойного. Вы мне покажите, где мальчик!
— Но эта помощь зачтется мне впоследствии?
Порфирий был твердо намерен совершать добрые дела исключительно ради получения какой-то выгоды для себя лично. Человек он был явно низкий, если даже в такой момент волновался исключительно о собственной шкуре, оставляя без внимания судьбу пропавшего ребенка.
— Зачтется! — стиснув зубы, пообещал ему Мурашов. — Все вам зачтется!
— Тогда пойдемте. Я вам покажу вещь, о которой если кто-то и знал, то лишь самые приближенные к отцу Захарию люди.
— В их числе и вы?
— Ну, сам я стал свидетелем существования потайного хода по чистой случайности, — скромно отозвался Порфирий.
