Однако если с похищением Вани теперь более или менее разобрались, то в том, кто убил старца Захария и его сына Виссариона уверенности до сих пор ни у кого не было. С одной стороны, Лешка очень много выигрывал от смерти этих двоих, а с другой, даже если не обращать внимания на алиби, которое предоставил ему Иеремия — сын Вирсавии, хватило бы духа у Лешки, чтобы убить своего отца? А Виссариона?
— Мне кажется, убийства совершил кто-то другой. Лешка вряд ли на это способен.
— Еще яд подсыпать, в такое я могу поверить. Но чтобы напасть, ударить заточкой в шею…
Все друзья хорошо успели изучить парня. Он всегда казался им немного скрытным, немного хитроватым, немного себе на уме, но и только. Ни особенной жестокости, ни твердости в нем не было вовсе. Однажды принятое им решение можно было с легкостью оспорить, переубедить Лешку, что иначе будет куда лучше.
— Мне кажется, если бы Лешку довели до критической точки кипения, загнали бы в угол, тогда он мог бы озвереть и укусить. Но отец всего лишь пригрозил, что лишит его наследства. Так ведь у Лешки оставалась еще мать. Мила обожает сына, она бы оставила ему свою часть безоговорочно.
— По уставу Зубовки женщина наследовать не может.
— Зато согласно законодательному кодексу Российской Федерации и статье о наследниках первой очереди Мила очень даже может стать наследницей своего мужа.
— Думаешь, убийца — это она? Вряд ли.
— Муж был старый и занудливый, вполне могло случиться так, что он ей надоел.
— Но зато Виссарион совсем не надоел. Не забывай, у них была любовь. Стала бы Мила убивать своего любимого мужчину? Ясно, что нет.
— Значит, Виссариона убил кто-то другой.
— Да? И кто? Да еще воспользовался тем же самым орудием, которым убили старца?
И вновь они подходили все к тому же подозреваемому, которого им никак не удавалось обойти. Лешка был в комнате старца, следовательно, он мог подобрать орудие убийства. Он был также в лесочке, где встретил свой конец Виссарион. И наконец, он получал выгоду от смерти отца и мог ревновать свою мать к своему же брату. Ведь хотя их родство и нельзя было считать кровным, но в глазах жителей Зубовки, живущих едва ли не по ветхозаветным заповедям, грех Милы и Виссариона был бы всем очевиден, выплыви он на поверхность. Сын покусился на жену своего отца, пусть и не свою мать, но никто парочку за такое по головке бы не погладил. На снисхождение своих соседей или мужа этим двоим было даже нечего и рассчитывать. И конечно, Виссарион также мог бы убить отца, но вот вопрос, кто же тогда убил его самого?
— Мы движемся по замкнутому кругу, — сказала Кира. — Пора это прекратить, так мы ни к чему не придем.
— Поедем назад в Зубовку?
— Пожалуй, да. Надо отвезти Людмилу обратно на поминки.
Впрочем, когда друзья вновь оказались в Зубовке, то поминки уже подходили к концу. Людмилу встретила в дверях дома Вирсавия, весь вид которой демонстрировал неодобрение и неудовольствие.
— Подскочила! Побежала! Куда? Зачем?!
— Ты же видела, они забрали Алешу. Я должна была разобраться.
— Твой сын — отрезанный ломоть. Грешнику не место среди праведников.
— И все же он мой сын, — тихо ответила Мила, которой явно не хотелось ссориться. — Вирсавия, у тебя у самой есть сын. И он тоже был недавно арестован. Разве ты не помчалась к нему в тот же миг, как узнала о несчастье?
Вирсавия пожевала губами, но, видно, не нашла подходящего ответа и заговорила о другом:
— Место жены рядом со своим мужем, — наставительно произнесла она. — Стыд и позор! Вскочила, понеслась! Твой муж — почтенный человек, заслужил своей праведной жизнью…
Но Людмила не стала слушать продолжения назидательного внушения.
— Ах, Вирсавия, замолчи, пожалуйста! — вскричала она. — Честное слово, мне не до твоих наставлений сейчас!
С этими словами она влетела в дом, лишь мимоходом кивнув последним гостям, выходившим оттуда. Люди хотели расспросить Милу об Алексее, но она не остановилась и лишь крикнула им на ходу:
— Мой сын невиновен! Он никого не убивал!
И, расталкивая людей, скрылась в глубине дома, спрятавшись от людских глаз в своей комнате. Вирсавия попрощалась с последними гостями, а потом вперила в друзей свой взгляд. Глазки у нее были маленькие, но проницательные и совсем не добрые.
— А вы тут чего забыли? — зло и неприветливо произнесла она. — Убирайтесь!
— Вас забыли спросить, уйти нам или остаться! — храбро проговорила Леся. — Ишь, раскомандовалась!
Сейчас они с Кирой находились под защитой своих мужчин, которые также присутствовали тут. И подруги считали, что все вчетвером смогут дать отпор Вирсавии.
— Вы вообще кто такая? — подбоченилась и Кира. — По какому праву командуете здесь?
Видимо, Вирсавия не ожидала открытого сопротивления, потому что на какую-то долю секунды она оторопела и смешалась. Но потом силы вернулись к ней, и она гневно воскликнула:
— Да как ты смеешь, девчонка, так разговаривать со мной?!
— А кто вы? — откровенно с издевкой спросила у нее Леся. — Вы же ноль! Кухарка и приживалка в доме старца! Да и то после его смерти вас Мила может выгнать вон!
— Она так никогда не сделает.
