статья из Журнала «Друг»
Дрессировщик Павел Шмельков имеет большой профессиональный опыт: больше семнадцати лет он работает кинологом в уголовном розыске. Этот опыт лег в основу курса подготовки собак-телохранителей, который Павел ведет уже несколько лет. Мы беседуем после «урока» дрессировки, моих собеседников четверо: Павел Шмельков, его сын и помощник Саша, и два ученика Павла — Борис и его ротвейлер по кличке Ирвин.
Мне было интересно оценить способность к розыскной деятельности собак разных пород… Я держал восточно-европейских овчарок, доберманов, 7 лет работал с ризеншнауцером, использовал ротвейлеров для поиска наркотиков и в качестве розыскных собак, пробовал бладхаундов для работы по следу. Обычно мы имеем дело со следами 10-15-часовой давности. Как правило, криминальные происшествия происходят ночью. Пока преступление обнаружили, пока вызвали, пока мы доехали… Если розыскная собака не способна взять «остывший» след, то толку от нее мало. Приехали мы как-то по вызову на станцию Мытищи. Лежат руки, ноги и голова. Собака взяла след, пришла к железнодорожной платформе, однако по дороге особенно тщательно обнюхивала одну тропинку. На платформе след оборвался, и тогда мы пошли по этой тропинке.
Подошли к дому, крыльцо чисто вымыто, но в стороне нашли маленькую косточку. Присмотрелись повнимательнее, увидели две капельки крови. Говорю оперативнику: «Здесь!» Бладхаунд в работе по следу на много порядков превосходит традиционные породы: овчарок, доберманов, ризенов, ротвейлеров. Собак этой породы у меня было три, особенно хорошо была подготовлена последняя. Но бладхаунд не очень приспособлен к задержанию. Он может спокойно подойти к обнаруженному человеку, обнюхать его, а если тот пса ударит, он «обижается» и отходит. Все-таки розыскная собака должна выполнять две задачи: работать по следу и одновременно быть телохранителем. Розыскной собакой сложно управлять, если считать, что ее поведение основано только на условных рефлексах.
Собаке можно жестко приказать «Ложись!» и она ляжет, но подать жестко команду «След!» невозможно, собаку об этом можно только «попросить», она должна быть крайне заинтересована в работе.
Ведь если следу 15 часов, то от него остались одни молекулы, одна метка отстоит от другой на 2-3 метра. Собака идет, с трудом пронюхивая след: здесь уже прошли сотни людей, транспорт. Если на собаку «нажать», то она просто перестанет работать. И отношение к собаке у розыскника совершенно особое: она словно его «второе Я». Считают, что розыскная собака может имитировать движение по следу. Но когда после четырех лет работы пришлось впервые с этим столкнуться, я был поражен. Розыскная собака должна все время тренироваться: следы, следы и следы, по возможности разнообразные. С вечера для собаки был проложен «окрашенный» след (подошвы чем-то натерты). Утром мы пошли этот след работать. Тогда я еще собакой управлял так, как меня учили в кинологической школе. На одном углу мой пес сбился, а я спросонья на него рявкнул: «След, я тебе говорю!» И он пошел в другую сторону, причем классически: змейкой, нос опустил, не идет, а пишет. И вот тогда стало ясно, что о поведении собаки «по Павлову» здесь речи быть не может. Свою предпоследнюю собаку я, уже имея опыт, удалось подготовить и для хорошей следовой работы, и для охраны. Во Владимире была эстафета, мы пробежали свой этап и стали смотреть на соревнования. Собака села так, что сзади ко мне никто не мог подойти незамеченным.
Подошел мужчина с ребенком, встал близко, собака заволновалась, но получив команду «Нельзя!» перестала обращать внимание на этих людей, и вместе с тем не забывала охранять остальное пространство вокруг меня. Чтобы добиться такого сочетания надежной охраны и отсутствия агрессивности, мне раньше просто не хватало опыта. Только имея за спиной более 17 лет работы с собаками, мне это удалось.
Раньше, когда в милиции не было резиновых дубинок и газовых баллончиков, меня с собакой несколько лет привлекали для работы в период призыва в армию. Молодежь нашего и соседнего городов часто конфликтовала, и во время сбора призывников в районном военкомате случались инциденты. К военкомату подходят автобусы, из них высыпает масса людей: подвыпившие призывники, их друзья и родственники. Площадь заполняется людьми, здесь песни, там гармошка, а где-то уже дерутся. Я должен был быстро ликвидировать эти драки, причем пока драчуны на ногах — это еще не страшно, но вот когда один падает — это уже опасно и надо мгновенно вмешаться. Я договаривался с милиционерами, чтобы они свистели, потому что всю площадь контролировать невозможно.