– На приведение. Я тогда подождал, а потом подошел к тому месту и почувствовал запах серы. Постоял немного, послушал, оглядел все и, ничего не обнаружив, решил было, что все это мне привиделось и пошел … И тут я слышу под собой хруст. Я зажег фонарик и увидел под ногами разбитое куриное яйцо.
– Странно, – сказал лейтенант, задумываясь. – Может, обронил повар или …
– Не думаю, лейтенант.
– Почему? – удивился лейтенант.
– Все бы ничего если… Я ведь поначалу тоже так подумал: «это неосторожность повара». Но вряд ли повар писал бы на скорлупе имя.
– Имя? – удивился лейтенант.
– Да, имя.
– И чье же это было имя?
– Нашего секретаря, там было написано Колесниченко Павел, только задом наперед.
– Где же это яйцо? – с зарождающейся иронией спросил лейтенант.
– Я его там оставил, у дома, где бывает секретарь. Я не решился его взять. А на утро его там не было, наверное, птицы склевали. Я тогда не отнесся к этому серьезно, думал, чья-то шутка.
– А теперь, как считаете?
– Не знаю. Повторяю, если бы не случай с Колесниченко …
– Ясно. Молодец, что сказал. Может и ерунда все это, а может и чья-то неуместная шутка, – лейтенант посмотрел по сторонам, обдумывая что-то, а потом сказал. – Я еще с полчасика побуду в резиденции, если что, звони на мой телефон. Надо этого шутника поймать.
– Вы домой?
– Да, километров пятнадцать до города, потом по окружной и домой. До завтра.
– До свидания, спокойной ночи, лейтенант.
Начальник службы безопасности, Алексей Громов, приехал на своей машине в Горки-9, где располагалась резиденция президента. Утренний звонок от лейтенанта сообщил тревожным голосом, что на резиденцию было совершено нападение. Один или несколько злоумышленников, оглушив сержанта, вероятно, проникли в дом президента. К счастью, самого президента в доме не было.
По прибытии Громова в резиденцию он застал группу людей, столпившихся у двухэтажного дома, где любил отдыхать президент. У дома стояла скорая, дверь в дом была открыта. Лейтенант, завидя машину Громова, поспешил к начальнику.
– Что случилось? – спросил Громов, испытывая волнение.
– Товарищ подполковник, я лично вчера уходил отсюда, проверив посты …
– Кто дежурил у дома?
– Сержант Глухов, – ответил лейтенант. – Его обнаружили без сознания, лежащим у двери дома. На голове большая гематома, сейчас врачи осматривают его. Если что-то серьезное, то его госпитализируют.
– Не будем спешить, идемте к нему.
Громов и лейтенант подошли к дому.
– Он здесь? – спросил Громов.
– Да, его врачи осматривают в гостиной. Я велел перенести его на диван.
Они вошли в дом. Обстановка в гостиной была очень дорогой и изысканной. На диване лежал человек, рядом сидели двое людей в белых халатах, один, стоя, согнулся над лежащим.
Рука пострадавшего дернулась. Громов и лейтенант подошли к сержанту. Тот приоткрыл один глаз, второй заплыл гематомой. Удар, по-видимому, пришелся в висок.
– Как он? – спросил Громов у врача, делающего запись в тетрадь.
– Сотрясение мозга, перелома черепа нет, советую его отправить в госпиталь. Отлежится недельку и будет как новенький, – ответил доктор.
– Он говорить может?
– Думаю, что да, – ответил доктор, осмотрев здоровый глаз больного. – У него еще шок от удара. Били тупым предметом.
– Что ж, забирайте его, я приеду к вам позже, – сказал Громов.
В этот момент больной надул щеки и начал шевелить губами, словно хотел что-то сказать. Его единственный открытый глаз, казалось вот-вот вылетит из орбиты. Он смотрел в сторону двери, где стоял лейтенант. Сержант поднял ослабленную руку и протянул ее в сторону лейтенанта.
– Это он, – с тяжелым выдохом произнес сержант.
– Что, лейтенант? – удивленно переспросил Громов. – Лейтенант Сивцов? – для полной ясности спросил Громов.
Лейтенант стоял, опешив, поначалу, его лицо выражало непонимание, потом возмущение и, наконец, тревогу, перерастающую вновь в непонимание и невольное оцепенение.
Громов подошел ближе к сержанту и еще раз спросил:
– На вас напал лейтенант Сивцов?
– Да, – коротко ответил сержант, тяжело выдыхая.
Сержанта увезли на скорой помощи в госпиталь, лейтенанта арестовали.
Громов решил провести допрос лично. В комнате для допросов, где из мебели были стол и два стула, за столом сидел понуро, свесив голову на грудь, лейтенант Сивцов, на его руках блестели наручники. В комнату вошел Громов. Лейтенант, завидя начальника, встал и преданными глазами щенка посмотрел на Громова.
– Садитесь, лейтенант.
Оба сели, Громов тяжело, лейтенант с осторожностью, прислушиваясь к каждому слову начальника.
– Что происходит? – спросил Громов.
Лейтенант тяжело вздохнул и опустил глаза, выражающие вину, словно провинившийся школьник.
– Я … я не помню.
– А вот сержант все вспомнит, как ни странно. Я из госпиталя приехал. Он пришел в себя и все мне рассказал.
– Что он сказал? – понуро спросил лейтенант. Его глаза бегали, будто он искал какой-то выход, его брови напряженно сузились.
