— Прелестная у вас спутница, Лев Иванович, — улыбнулась дама, похвалив меня, как булавку на галстуке. Быстрый женский взгляд щупом от макушки до каблуков. Нет. Фейс-контроль я не прошла. — Рассудите нас, сделайте милость. Как, по-вашему, кинуться в огонь, спасая чужую жизнь, это благородный поступок или безответственное безрассудство? — если бы могла, она взглядом захлопнула бы меня в кладовке. К швабрам и пылесосам. Улыбалась поверх досады отлично сделанным лицом. Что-то явно сдвинулось в композиции ее вечера. Не в ту сторону.
— Все зависит от результата. Если спасение удалось, то это, без сомнения, благородный поступок. Если все умерли, то тогда это сплошные неприятности, из которых мучительная смерть в огне — самая легкая, — улыбнулся Гуров тонкими губами. Черный юмор, ну надо же.
— Или грудь в крестах, или голова в кустах. Я правильно говорю? — влез в разговор Честер. Похоже, он один среди сегодняшних гостей был в теме пожаров и спасений.
— Говорите вы правильно. Но не очень к месту, простите, — хозяйка обернулась от генерала к викарию. Выпустила нежность из черных глаз. Чез хлопал пушистыми ресницами с обезоруживающей прямотой.
— Спасти ребенка из горящего дома — подвиг самый настоящий. В любом обществе и стране такие люди называются героями, — высказался викарий, с любопытством разглядывая нашу с генералом парочку. — Разве у вас это не так?
— Конечно, так, преподобный Честер, — проворковала хозяйка праздника, просовывая ладошку ему под руку. — Но разве не правильнее было бы дождаться специалистов?
— Стоять и ждать, пока ребенка накроет горящим потолком? Я ведь сам там был и растерялся. Как и все. В том числе и охрана, которая обязана следить за порядком. Тоже решил, что тушить пожар должны специалисты, как вы их назвали. И только один человек подумал о маленьком мальчике внутри. Юная девушка. Рискнула жизнью своей и спасла ребенка. О чем тут теперь рассуждать? Дело сделано и, слава тебе, Господи, все живы, — Честер улыбнулся широко и искренне, как немногие умеют здесь.
— Вы говорите о пожаре на детском празднике в среду? Мне докладывали. Случай действительно редкий по своей отваге и исключительному везению. Безумству храбрых поем мы славу, — снисходительно рассмеялся Гуров, слегка проведя пальцами по моей руке на своем локте. Я мечтала провалиться сквозь землю или хотя бы слинять в туалет.
— Да! Как это верно, генерал, — сразу поменяла направление дама, цепко держа в наманекюренных лапках локоть английского святого отца. — Как прекрасно вы сказали! Безумству храбрых…
— Увы. Это не я. Но сказано неплохо, признаю, — генерал небрежно разрешил древнему классику помочь с цитатой.
— Да, прекрасно сказано. Жаль, что имени отважной спасительницы мы не знаем. Поистине, такой благородный поступок достоин наказания, — хрипловато- интимно рассмеялась хозяйка в лицо викария.
Я впилась в лицо добряка Чеза огромными глазами. Заткнись! Он сморгнул. И чуть улыбнулся синим взглядом. Неужели дошло? Кивнул.
— Господь видит. Остальное не так важно, — отделался подходящей случаю фразой. — Почему наказания?
— Это шутка, милый отец Честер. Пора к столу! Прошу вас, господа.
— Все-таки, вы странно шутите здесь, — заметил негромко британец. Поглядывал, как Гуров, светски беседуя с хозяйкой, ведет меня к центральной точке местного гостеприимства. Тот держал за руку крепко. Хоть дерись.
Катя сделала большие глаза, когда я проходила мимо нее и детей к главному столу. Я дернулась в ее сторону. Гуров сжал теснее мои пальцы на своей согнутой руке. Катерина незаметно показала открытую ладонь. Все нормально, мол, давай, давай.
Давай? Я ныла сама с собой всю эту неделю. Я угробила дружбу с двумя отличными парнями, парясь над выходкой этого самодовольного, все знающего про жизнь придурка! Я совсем не тот человек? Ты ошибся, Гуров? Ну-ну.
— Присаживайтесь, Лев Иванович. Познакомьте нас со своей спутницей, — радушная хозяйка широко провела рукой над главным в этой пафосной вечеринке столом. Ешьте, дорогие гости, тут все свежее.
— Моя старая подруга Лола, — пошутил веселый сегодня генерал. Отодвинул для меня стул, обогнав лакея.
— Мне нужно в дамскую комнату, — объявила я, не стесняясь, и ушла. Возвращаться к их крокодильским улыбкам и деликатесам не собиралась. Хватит с меня генеральских закидонов.
Наташка целовалась с тем самым официантом. Он притер ее к стене узкого коридора между господской половиной дома и службами. Я громко хлопнула дверью туалета. Он отскочил.
— Краев не видишь, малый! Ей только двенадцать. Присесть охота? — прошипела я. Нифига мне не мерещится. Так и есть. Что-то происходит с девчонкой. Что-то очень знакомое.
— Я тут не причем. Она сама, — бормотал испугано парень. Отодвинулся в самый конец прохода.
— Ноги делай быстро, пока я добрая. Или…
— Все-все, — он исчез.
— Почему ты все время лезешь? Отвали от меня! — громко, не стесняясь орала Наталья. Публики ей явно не хватало. Зрителей и скандала. Ясно.
— Развлекаешься? О человеке подумала? Его же могут посадить. Статья не самая веселая, — сказала я, машинально вытаскивая сигареты.