– Жанна, Поль, теперь вы люди, – напомнил я моим спутникам, отныне Паша и Даша должны были отзываться на эти имена. – О том, что вы представляете собой на самом деле никому ни слова. Если нас с вами разоблачат, вам придется самоуничтожиться.
– Можешь не беспокоиться по этому поводу, – ответила Жанна с улыбкой, она постоянно улыбалась, как и все слуги киборги.
Вскоре мы попали на тропинку, пошли по ней. Шагая, достигли места, где она проходила через лес. Добрались до какой-то развилки, в этом месте я решил пойти по той дороге, которая шла ниже, мы ведь направлялись к озеру, которого пока еще не было видно. Лес понемногу закончился, началось поле. Вскоре показались какие-то небольшие домики, один больше похожий на веранду, а другой по виду жилой. Когда мы, не торопясь, проходили мимо него, нам наперерез вышла взволнованная женщина:
– Bonjour! – громко поздоровалась она. – Вы не видели летающую тарелку?
Жанна и Поль вопросительно посмотрели на меня, я все понял и громко ответил на том же языке:
– Да, она пролетела прямо над нами. Мы перепугались и решили закончить нашу прогулку. Это называется «вышли подышать воздухом в горы».
Женщина подошла к нам. Я немного напрягся – не почувствует ли местная жительница в нас чужаков?
– Мне рассказывали, что такое бывает, но я никогда не думала, что увижу это, – сказала она, приложив руку к груди. Светлые волосы, лет сорока пяти по виду, она была в серой кофточке, косынке и синей юбке. Посмотрев на киборга, сидящего в кресле на колесах, она спросила его:
– Вам не тяжело было подниматься в гору? – женщина, улыбнувшись, дотронулась до рукава его кожаной куртки.
– Мне не тяжело, – ответил он, – тяжело тем, кто меня толкает.
Она рассмеялась, и он тоже изобразил смех, получилось довольно таки неплохо.
– Вы не теряете присутствие духа, – сказала она.
– Папа никогда его не теряет, – пояснил я, прислушиваясь к звукам своего голоса и оценивая модуляции. – Он ведь воевал.
Женщина посмотрела на нас с клоном и, всплеснув руками, произнесла:
– Как вы похожи!
Обратившись к Жанне, она сказала:
– У вас чудесные мальчишки.
Жанна вопросительно посмотрела на меня, и я предложил:
– Мы пойдем, всего доброго. И посматривайте по сторонам, как бы чего не вылетело. Впрочем, это, скорее всего, оптические иллюзии в атмосфере.
Чем ниже мы спускались, тем больше домиков встречалось на нашем пути. Иногда дорожка опять раздваивалась, но мы всегда шли по нисходящей и никогда не ошиблись.
Показалось еще поле, за ним несколько домов, что-то вроде поселка, затем опять поле и наконец, вдали мелькнула водная гладь, а за нею туманные горы. Постепенно мы дошли до большой двухполосной дороги. Мне было приятно шагать по земле, ощущая на своих щеках свежий ветер, но интересно, каково роботам:
– Жанна, как твои аккумуляторы? – спросил я.
– С энергией все в порядке, но я не предназначена для длительных прогулок, – ответила она. – Я ведь домашний киборг. Если что-то выйдет из строя, будет неприятно. Насколько я понимаю, починка здесь затруднительна. Я не смогу больше быть тебе полезна.
– Извини, – сказал я. – Садись к папе на колени.
Она уселась к Полю, и мы с моим послушным клоном покатили кресло дальше.
Вскоре с нами поравнялся небольшой грузовик. Приветливый водитель, мужчина лет тридцати пяти по виду, в берете и синем комбинезоне, остановился и предложил подвести нас. Мы долго усаживались в кузов, возились с инвалидным креслом, но как бы то ни было, когда машина тронулась, мы через минут пятнадцать оказались на самом берегу озера.
Мы вышли из машины, едва не оставив водителю на память один из наших рюкзаков. Походив туда-сюда, наткнулись на гостиницу под названием «Красивый берег» и решили там остановиться в двухкомнатном номере с видом на озеро…
На следующее утро я познакомился с милой горничной, которую звали Маргарет Ходель. Это была довольно таки высокая, белокурая девушка cо светлыми-пресветлыми глазами неопределенного оттенка. Пока еще очень стройная, но чувствовалось, что вот-вот и она может стать эдакой богатыршей Кримхильдой. Она все время беспокоилась: насколько удобно нам, имея в виду моего неразговорчивого «братца» и обезноженного «отца». Оказалось, что ей нет еще восемнадцати лет, но она работала после школы в отеле, которым управлял ее дядя. Ее брат, как выяснилось, служит в полиции.
– Можно называть тебя Гретхен? – спросил я ее и тут же почувствовал, что девушка словно бы смутилась. – Ну, если тебе не нравится, то не буду.
– Мне нравилось раньше, – пояснила она. – Так называл меня дедушка. Но он умер… больше десяти лет тому назад.
Маргарет замялась, посмотрела на управляющего.
– Двенадцать лет прошло, – пояснил тот. – Ты очень плакала.
– Сколько же ему было? – спросил я.
– Восемьдесят… два?– она опять посмотрела на управляющего.
– Восемьдесят четыре, – уточнил он. – А сейчас ему бы исполнилось девяносто семь. Он тысяча восемьсот семьдесят восьмого года рождения.
«Примерно, как и мне», – подумал я и предположил:
– А звали его Генрих…
