— Боже ж мой, милый, ты глянь, какой у них тут выбор! — воскликнула Кара, подскакивая к стеклянным витринам, в которых сверкали камни и кованый металл нескольких сотен уникальных обручальных колец, из которых ее тянуло осмотреть все до единого, рядышком — заинтересованный Том, его хозяйская рука никогда не далеко от пухлого притяжения подушек ее великолепного зада, оба — участники совместного восторга от довольно обычных побрякушек, где все удовольствие — разглядывать лотки, которые Джесси перед ними выставляла так, будто те содержали бесценное сокровище из погребальной камеры в гробнице фараона. Кара никак не могла выбрать — всякое кольцо, что она примеряла, казалось ослепительней предыдущего. — Месячное жалованье, — произнесла Кара. — Такова же обычная практика, нет? Ты вообще сколько зарабатываешь?
Том пожал плечами. Он не может сказать точно, дело, которым он занимается в высшей степени циклично, всё сплошь резкие всплески и провалы.
— Ну-ка, послушай, мистер, если ты намерен начать эту шикарную нашу свадьбу с того, что станешь мне врать…
— Я своей женщине никогда не вру.
Тело ее смягчилось — казалось, оно покорно истаивает, прислонившись к его туловищу.
— Так а чем, значит, ты там торгуешь? — поинтересовалась она скептически невинным тоном.
— Америкой я торгую, детка. Торгую трубой. Нефть, газ, вода. Если хочешь, чтоб текло, вызывай «Пьюрафло».
Хотя Джесси ясно понимала, что факты эти предназначены также и для ее удовольствия, она не выказала отклика на них ни намеком. В сфере обслуживания, как и в медицине, учишься поддерживать благоразумную дистанцию от «гражданских» — нынешнего множества физически бездомных, вполне скромных по своему количеству в сравнении с великими незримыми армиями эмоционально обездоленных.
— До чего же поразительный он зверь в смысле заработка, а? — выпалила Кара. Она цеплялась за его руку с детским упорством, как будто бы он мог в любой миг воспарить в чудесный воздух.
— Хорошее выбирай, детка, — распорядился Том. — Нет смысла зажимать дукаты по такому случаю.
Кара притянула его к себе на лицо ради еще одного шумного продолжительного поцелуя. Джесси переложила кольца у себя на подносах.
— Я такая счастливая, — объявила Кара, кровь у нее в щеках проступила так, словно ее шлепнули. — Все так счастливы, когда приходят сюда?
— Мы и впрямь обслуживаем улыбчивые лица, — подтвердила Джесси, — но вы уж точно будете у нас первой кандидаткой в королевы счастья.
— Это потому, что со мной рядом король. — Она сжала руку Тома; беспомощные, слились они в еще одном поцелуе.
Джесси все это уже видела — обжимания, ощупывания, сосания, — и ценила собственную роль публики из одного зрителя, зеркала, какое отражало бы желание актеров самим актерам, усиливая их наслаждение, удваивая их страсть. Кое-кто из самых бурливых, кого она обслуживала в этом магазинчике, были б больше, чем в восторге, если бы в их свадебных апартаментах установили секцию стадионных трибун. В определенном настроении — кто же знает? — может, и она была б не прочь.
Наконец после утомительного осмотра содержимого четырех витрин с ювелирными изделиями, нескольких неверных выборов поиск совершенного обручального кольца у Кары завершился — она выбрала гроздь «Небесный свет диамоник» на золотом кольце в 14 каратов — по цене, разумеется, меньше, чем настоящие алмазы, но, во всяком случае, на ее взгляд, гораздо лучше по природной своей красоте.
— У меня от них костяшки пальцев моложе выглядят, — провозгласила она.
Джесси, которой не терпелось убрать драгоценности с глаз долой, покуда Кара опять не передумала, принялась торопливо складывать стопой подносы, и тут внезапно и грубо ее схватили за руку.
— Эй! — крикнула она, стараясь высвободиться из пугающей хватки Тома.
— Это ничего, — успокоила ее Кара. — Том в этом гений.
Том развернул ее ладонь в своей и бережно разжал ей кулак.
— Такие нежные пальчики. — С клиническим вниманием он вглядывался в паутину морщинок у нее на ладони. — Карта судьбы. Всегда зрелище примечательное. Ну, тут никаких причин тревожиться нет. Длиннее линии жизни я не видел никогда.
— Длиннее моей? — разочарованно воскликнула Кара.
— Вы ж не верите на самом деле… — начала Джесси.
— Ну да, — подтвердил этот тип Том. — Все представление записано заранее с самого начала, вшито нам в шкуры еще до того, как мы родились.
Джесси вгляделась в черты его лица, не таится ли там ирония. Приметы непонятны.
— Свобода воли стерта, а?
Он поглаживал кожу у основания большого пальца Джесси — венерин бугор.
— Мы просто скот того чувака в доме на холме — кем бы, чем бы он или она ни были. — Он поднял взгляд. — Классическая у вас тут любовная линия. Очевидно, отдаете вы столько же, сколько получаете.
— Везет же мне. Весы эти и
— Томми отыскивает любовь во всех, — сказала Кара, — так много любви. Я все время говорю ему, до чего он наивен, но, опять же, из-за этого он такой и милый. — И она нежно приобняла его.
— Я вижу вокруг вас нимб, — провозгласил он Джесси, — яркий и золотой. Вероятно — деньги, много денег.
— Ну, мы же в Вегасе.
