В своей книге Георгий Шахназаров приводит эпизод из жизни А.В.Луначарского: однажды, выступая с лекцией, тот сослался на слова Ленина. Кто-то выкрикнул из зала: `Ленин этого не говорил!`, `Вам не говорил, - парировал Луначарский, - а мне говорил`. Если фамилию Луначарского заменить на фамилию автора этой книги, а Ленина - на Брежнева, Андропова или Горбачева, то эпизод полностью сохранит свой смысл. Известный политолог Г.Х.Шахназаров работал с тремя Генеральными секретарями ЦК КПСС и слышал от них (и знал о них) гораздо больше, чем `простые смертные`. Но круг персонажей книги не ограничивается советскими вождями - на протяжении многих лет автор общался и с лидерами стран социалистического лагеря: Ф.Кастро, Э.Хонеккером, В.Ярузельским, Г.Гусаком... Сочетание живых зарисовок и глубокого анализа в книге одного из теоретиков `нового мышления` создает яркую картину политической жизни последних десятилетий, нравов, царивших в Кремле и в здании ЦК на Старой площади, вводит читателя в мир Большой Политики и ее творцов.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
ЧАСТЬ I. ДО ПЕРЕСТРОЙКИ.
СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК
На войне
В Баку. Учение
В Москве. Учение
В Политиздате
В журналах
С Андроповым
В Отделе ЦК КПСС
С Ярузельским, Фиделем Кастро, Гусаком, Хонеккером
Дома
В науке
С Брежневым
В МКД
С Горбачевым
ЧАСТЬ II. В ПЕРЕСТРОЙКЕ.
ЦЕНА СВОБОДЫ
На подступах
Гласность
Сотворение парламента
Укрощение Молоха
Президентские метания
Соперники
В тисках
Ново-Огарево
Несгибаемая
Заговор
Последняя попытка
Финал
Рок событий
С высоты истории
ЧАСТЬ III. ПОСЛЕ ПЕРЕСТРОЙКИ
В Фонде
Истоки и итоги
Роковое расставание с прошлым,
или Pastshok
Стихотворное приложение
Моим внукам
в порядке передачи опыта
ПРЕДИСЛОВИЕ
В свое время нашумела пьеса Назыма Хикмета "А был ли Иван Иванович?". Ее запрещали, обязывали переделать, потом все-таки выпустили на сцену. В наше время социологи и философы задаются в некотором роде глобальным вопросом: "А был ли советский человек?" Если был, то кем: неутомимым тружеником и непобедимым воином, рыцарем без страха и упрека, беззаветно преданным идее коммунизма и видящим цель жизни в том, чтобы "землю в Гренаде крестьянам отдать", осчастливить человечество? Или безгласным, покорным винтиком государственной машины, гнущим спину из-под палки, вечно озабоченным тем, как свести концы с концами и ухватить что можно в царстве тотального дефицита, затюканным партийными боссами и запуганным бдительными стражниками системы? Словом, гомо советикус или совок, как презрительно кличут его новообращенные литераторы. Заслуживают зваться им только такие, как Чкалов, Стаханов, Маресьев, Королев, Гагарин, или эта характеристика приложима ко всей человеческой массе, населявшей Страну Советов? Что за уникальные качества составляют квинтэссенцию этого понятия, в какой пропорции сочеталась "советскость" с "русскостью" и другими передаваемыми по наследству чертами национального сознания? Наконец, самый существенный вопрос: как долго сохранится "советский менталитет" в людской массе, проживающей в независимых государствах на постсоветском пространстве, имеют ли шанс какие-то отдельные его черты укорениться в генетическом коде и очнуться, обнаружить себя где-то в грядущих поколениях?
Могут сказать, что все это представляет теперь сугубо исторический, если не археологический интерес, как, скажем, изучение питекантропа, неандертальца, человека античности, Средних веков, Нового времени. Но это не так. Все названные и иные виды или типы человеческого сознания, составлявшие до сих пор предмет антропологии, формировались естественным путем, хотя, конечно, с каждым витком развития цивилизации умножались попытки искусственно совершенствовать человеческую природу. Аскетизм спартанца, доблесть римлянина, бережливость немецкого бюргера, патриотизм русского крестьянина вырастали не из одной традиции, становясь (притом со временем - во все большей мере) результатом кумулятивного воздействия церкви и государства, опекаемой ими школы. В наше время повсюду существует огромная воспитательная индустрия. Выполняя государственный и социальный заказ, средства массовой информации методически внедряют в умы определенную систему ценностей, из которой складывается национальный менталитет.
И все же нигде и никогда не предпринималось такой массированной, целенаправленной попытки в короткие исторические сроки перенастроить национальную идеологию и психологию на принципиально иную волну. В какой мере она удалась, в какой нет, и почему именно - ответы на эти вопросы позволят более уверенно судить, решаема ли в принципе подобная задача, и если да, то нужно ли за нее браться, и если нужно, то как к ней подступиться. А ведь это ключевое звено всех проектов, основанных на идее улучшения человеческой природы как условия создания более разумного и справедливого общественного строя. И не только утопических. К примеру, одна из самых насущных проблем современности - распространение в глобальном масштабе экологического сознания, воспитание человека, живущего в гармонии с матушкой-природой.
Бессмысленная мода отрицания всего советского, похоже, приближается к концу, и можно надеяться, что социологи вернутся к теме "советского человека". А один из ее аспектов - отношения между руководителями и подчиненными. Здесь существует огромный запас эмпирических данных, есть потребность их классифицировать, вынести общие оценки. Мне же пришла в голову мысль предложить в качестве подсобного материала собственный опыт, рассказав о своих начальниках, о том, как складывались наши отношения, какие эпизоды отложились в памяти, что можно отсюда извлечь для темы о советском человеке.
