Я снова растянулась на кровати, взглянув на часы. Ровно полночь. Теперь Диц может появиться в любую минуту. Каким-то образом я решила, что он сразу же захочет уехать, что вполне мне подходило. Если у меня и было сотрясение, то слабое. Я даже не была уверена, что теряла сознание, и у меня не было амнезии, хотя, конечно, если я и забыла что-то, откуда мне это знать? Голова до сих пор болит, ну и что? Это может продолжаться неделями, а сейчас я хочу выбраться отсюда. Я хочу, чтобы кто-то взял на себя ответственность, предпочтительно, кто-то с большим пистолетом и без колебаний в его использовании. Это желание у меня появилось после известия о судье Джарвисоне.
Следующим, что я услышала было мягкое гудение больничной системы оповещения и громыхание в коридоре тележек с завтраком. Было утро, и какая-то женщина обращалась ко мне. Мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, где я нахожусь.
— Мисс Миллоун? Пора измерить температуру.
Я автоматически открыла рот, и она засунула холодный мокрый термометр мне под язык.
Я почувствовала вкус лабораторного спирта, который не был как следует смыт.
Женщина начала измерять мне давление, прижав к себе мою руку, пока надевала манжету. Она приложила стетоскоп к сгибу моего локтя и начала накачивать воздух. Я открыла глаза.
Я ее раньше не видела: тоненькая мексиканка, с ярко-красной помадой на полных губах, с длинными каштановыми волосами, завязанными в хвост. Ее глаза были прикованы к шкале прибора. Я решила, что мое давление в норме, потому что она не ахнула вслух. Было бы лучше, если бы они всегда сообщали нам сведения о нас.
Я повернула голову к окну и увидела мужчину, который стоял, облокотившись о стену, скрестив руки на груди. Диц. Ему под пятьдесят, рост примерно 180 см, вес — 75–80 кг.
В джинсах, ковбойских сапогах и твидовой спортивной куртке, с торчащей из кармана на груди голубой зубной щеткой. Он был чисто выбрит, волосы средней длины, с сединой на висках. Он смотрел на меня серыми глазами без всякого выражения.
— Я — Диц.
Хрипловатый голос среднего тембра.
Медсестра сняла с меня манжету и сделала запись. Освободившейся рукой я вынула изо рта термометр.
— Во сколько вы приехали?
— В час пятнадцать. Вы спали, как младенец, так что я не стал вас будить.
Медсестра взяла термометр и изучала его, нахмурившись.
— Вы его не додержали.
— У меня нет температуры. Я попала в аварию.
— Мне попадет от старшей медсестры, если я не измерю температуру.
Я сунула термометр в угол рта, как сигарету, продолжая разговаривать с Дицем.
— Вы поспали?
— Здесь?
— Как только придет доктор, мы сможем убраться отсюда к чертям. Мужик с ребенком останавливались со мной в одном мотеле. Думаю, нам нужно вернуться туда и расспросить клерка. Может быть, мы узнаем номер машины.
— Сэр, я должна попросить вас подождать в холле.
— Машину нашли. Я звонил шерифу, когда приехал сюда. Ее бросили неподалеку от Сан-Бернардино. Они поищут отпечатки, но он, наверное, слишком умен, чтобы их оставить.
— Можно поискать место, где он ее взял.
— Можем попробовать, но я думаю, это тупик.
Медсестра начала нервничать.
— Сэр…
Я пыталась возразить, но Диц оттолкнулся от стены и направился к выходу.
— Пойду покурю.
В 10.30 он помогал мне пристроить мои несчастные косточки на пассажирское сиденье ярко-красного «порше». Я смотрела, как он обошел машину и уселся на водительское место.
— Вы взяли это напрокат?
— Это моя. Я на ней сюда приехал. Не захотел дожидаться приятеля с самолетом. Он не мог вылететь достаточно быстро.
Я пристегнулась и расположилась в низком сиденье из черной кожи. Диц выехал с парковки и включил кондиционер. В машине пахло кожей и табачным дымом. Я чувствовала себя изолированной от жара пустыни и суровой реальности.
— Куда мы едем?
— В мастерскую, куда отвезли вашу машину.
— Она открыта по воскресеньям?
— Теперь да.
— Как вам это удалось?
— Я дозвонился до хозяина. Он нас там ждет.
Мы приехали в Браули, в автомастерскую, которая располагалась на бывшей заправочной станции, рядом с главной улицей. Мой «Фольксваген» стоял на площадке, за проволочной оградой. Когда мы подъехали, из офиса вышел хозяин, со связкой ключей в руках. Он отпер замок на ограде и открыл ворота. Диц въехал на площадку, припарковал машину и остановил мою руку, когда я хотела открыть дверцу.
— Подождите, пока я подойду.
По его тону я поняла, что хорошие манеры в правила игры не входили. Я сделала, как велено, наблюдая, какую позицию он занял, открыв дверь, чтобы прикрыть мой выход.
Владелец мастерской, кажется, не заметил в нашем поведении ничего необычного.
Диц протянул ему сложенную купюру, но я не увидела, какого достоинства. Наверное, достаточно большого, если человек согласился с нами здесь встретиться в день, когда обычно все закрыто.
Мы обошли мою машину, осматривая повреждения. На ней не было живого места.
