Пошел по лесам бродить. Много дней и ночей он блуждал, может быть год, кто знает? Много видел людей, деревень и городов, а привела победная голова его в непроходимую тайболу. Он по тайболе пошел. Шел, шел, и вдруг открылся ему Лешего дом. Леший в этом доме живет: всякого добра тут много, чего только человеку нать — то все тут есть и найдется вдоволь.
Вошел в дом, все двери полы — входи, чего тебе хочется бери и уходи. И ягоды черницы, и ягоды брусницы и малины, и дичи всякой. Пушнины вволю — бери знай... Он в одни двери толкнулся — открылись, он в другие двери — отворились.
Вошел он и давай по дому из дверей в двери ходить; от угла до угла все двери открыты, все отворяются сами собой. Заходи, ложись, отдыхай, закусывай, что где видишь — бери, чего хочешь забирай и уходи... Во всех комнатах просторно и никого нет. А одна комната, самая задняя,— заперты двери. Ну, однако, парень понатужился, дернул богатырской рукой — и двери распахнулись. Вошел он и видит: посреди комнаты ящик, из-под ящика голова девы видна, придавлена девица ящиком, нижняя половина тела в ящике, а верхняя — голова и грудь — на полу лежит. На ящике груз положен из человечьих костей. Он тот груз раскидал и девицу высвободил. Встала она и говорит:
— Милый ты человек, пришел ты в Лешего дом! Третий год этот Леший меня мучает. Он меня замуж берет, а я не иду за него замуж. Как теперь будем? Если Леший твой дух почует — он тебя загрызет!
А парень и говорит ей на это:
— Чем за лешего идти, лучше выходи замуж за меня.
— Како,— говорит,— за тебя я пойду, когда он сейчас явится и тебя и меня уничтожит!
— А он рази ладану не боится?
— Како ладану не бояться? Боится. Ладану и он боится. Да где ж его взять-то ладану твоего?
— А у меня,— говорит,— целый ящик припасен!
Тут она его стала чаем поить и кормить, а тем часом и вечер настал. Говорит девица:
— Если ладан у тебя в самом деле есть, надо тут во всем доме начадить. Леший ладану страсть как боится!
Ну, разживили они огонек в жаровеньке малой, наложили в нее ладану и ну чадить по всем углам лешацкого дома. И в доме, и вокруг дома, и по складам, и по хлевам, и амбарам — везде ладаном начадили так, что и самим-то дышать уже нечем, не то что Лешему.
И вдруг загремело, загудело — издалека стала слышна Лешего поступь. Идет волосатый, идет прожора, ненасытная утроба. Парень с девицей притаились.
Леший еще в дом не вошел, а уж кричит на весь двор:
— Нну, нну-нну... какой тут крестьянин был... Негожим ихним духом пахнет... Ух, какая худая воня! Непереносно тут пахнет крестьянином. Уйду-ка я лучше! — И раскричался во всю мочь, кому-то приказы отдает:— Чтобы духу тут этого не было, когда я вернусь...
А девице крикнул:
— Когда духу этого не останется, тогда я приду, а до тех пор — терпи! — Крикнул так и ушел со двора.
Парень с девицей живут-поживают, милуются, душа в душу беседы ведут, помаленьку ладаном кадят, а потом девица и говорит ему:
— Если ты, милый мой, за меня свататься надумал безотказно, то поезжай к моим братьям, к братьям соколам моим, чтобы нам свадьбу играть честь по чести, как положено быть, а я согласна. На, вот тебе клубок шерсти, куда клубок покатится — туда ты иди.
И рассказала, что есть у нее братья, трое братьев живут, трое добрых молодцев. Как в их домик войдешь, увидишь стол, накрытой на троих, и миска похлебки стоит — ты одной ложкой похлебку ту похлебай, а после этого схоронись где-нибудь. Братья-соколы явятся в дом, будут тебя кликать, будут они тебя испытывать — крепись! На вот тебе письмецо, на третий день его отдашь.
Отправился парень в неведомый путь. За кончик нитки держится, а клубок-то впереди все катится и катится. Шел, шел и увидел — стоит в лесу домик маленький на высоком подклете. Клубок вокруг дома обежал и остановился у крыльца. Тут парень в дом вошел. Вошел он в дом, одной ложкой похлебал из миски и ухоронился за печь.
Вот и соколы прилетели.
— Ох, ох,—говорят,— тут кто-то есть! Дух-от русский идет!
— А кто это,— кричит младший,— моей ложкой из миски хлебал?
Тогда старший сокол стал середь дома и вопросил:
— Кто тут есть? Отзовися! Если стар человек — будешь нам дедом, если не старый мужик — отец нам будешь! Если ты молодой человек — будешь нам братом!
На третьем слове парень сознался.
— Славный к нам брат пришел! Теперь веселее будет жить.
Ну, они его окружили и, не кормивши, не поивши, завели брагу пить, а потом засадили его в карты играть. Все было так, как сказала девица, его нареченная невеста.
Всю ночь они играли в карты. А он не столько к карты играл, сколько носом клевал да засыпал после дальней-то дороги. Играл, играл, да и вовсе заснул.
Те это увидели и закричали:
— Да ты не спишь ли, парень?
— Нет, нет, я не сплю! Я думу думаю!
— А чего ж ты думаешь, однако?
— А то я думаю, что нету столь лесов стоячих, сколь лесов лежачих?
Соколы ему на то в ответ, что лесов стоячих больше.
— Как это может быть?— Ну и заспорили.
Соколы ему говорят, что быть того не может: лесов стоячих больше!
— Однако проверьте,— ответил им парень.
— Тут и проверять-то нечего!
Ну, а все-таки полетели они — надо им правду узнать.
