Сын Кунти — большой охотник до игры в кости, но сам не знает, как играть. И будучи вызван (на игру в кости), царь царей [917] но сможет отказаться. Я же искусен в игре в кости, нет равного мне на земле и даже в трех мирах. (Поэтому) вызови сына Кунти на игру в кости. Искусный в игре в кости, о царь, я несомненно отберу у него царство и блистающее богатство для тебя, о бык среди мужей! Но обо всем этом ты, о Дурьйодхана, поведай царю (Дхритараштре). И с твоего дозволения я (в игре) одержу победу над ним,[918] — в том нет сомнения.
Дурьйодхана сказал:
Ты сам, о сын Субалы, поведай (об этом), как должно, главе кауравов Дхритараштре, — я не смогу сказать (это).
Вайшампаяна сказал:
Будучи (сам) под впечатлением великого жертвоприношения Раджасуя царя Юдхиштхиры и узнав сначала о намерении Дурьйодханы, Шакуни, сын Субалы, тогда, выслушав слова Дурьйодханы и желая сделать ему приятное, явился в сопровождении сына Гандхари [919] к повелителю людей — Дхритараштре, обладающему оком знания.[920]
И тому премудрому (царю), сидевшему (на троне), Шакуни сказал такое слово: «О великий царь, знай, что Дурьйодхана, потеряв цвет своего лица, стал бледным и исхудалым, он опечален и погружен в заботы, о бык из рода Бхараты! Почему ты не разведаешь достаточно хорошо о нетерпимом появлении врагов? Почему ты не разузнаешь причину скорби твоего старшего сына?».
Дхритараштра сказал:
О Дурьйодхана, в чем причина, что ты так сильно опечален, о сынок? Если мне можно услышать о той причине, то скажи мне, о потомок (рода) Куру! Этот Шакуни говорит мне, что ты потерял цвет лица, побледнел и исхудал. Но, раздумывая, я не вижу причину твоей печали. Ведь все это огромное богатство, о сын, предоставлено тебе. Братья твои, а также и друзья не причиняют (никогда) неприятного тебе. Ты носишь лучшие одежды, ты ешь мясную пищу, чистокровные кони везут тебя. Так почему ты бледен и исхудал? Драгоценные ложа, прелестные девы, великолепные чертоги и развлечения до полного пресыщения — все это предоставляется тебе по одному твоему слову, как для самих богов, — в том нет сомнения. Почему же ты, неодолимый, печалишься, будто несчастный, о сынок?
Дурьйодхана сказал:
Я ем и одеваюсь, как низший из людей, ибо я испытываю страшную ревность, проводя (так) все свое время. Кто не может переносить того, чтобы его подданные находились под (властью) врага, одолевшего их, и намерен устранить лишения, исходящие от врага, тот действительно называется человеком.
Удовлетворенность и высокомерие разрушают благосостояние, о потомок Бхараты; также (губительны) два других (чувства) — сострадание и страх. Поглощенный ими не достигает высокого положения. То наслаждение, (которое я получил) при виде богатства у Юдхиштхиры, не радует меня. Сверкающее у сына Кунти, оно делает меня бледным.
Зная, что враги мои преуспевают, а сам я испытываю лишения, я словно вижу (то богатство) перед собой, хотя оно и незримо для меня и находится у сына Кунти.[921] Поэтому я и потерял цвет лица, опечален, бледен и исхудал. Юдхиштхира поддерживает восемьдесят восемь тысяч брахманов-снатаков, ведущих домашний образ жизни,[922] дав каждому из них по тридцати рабынь.
Другие десять тысяч во дворце Юдхиштхиры постоянно едят лучшую пищу из золотых блюд. Царь Камбоджи [923] прислал ему шкуры антилоп (породы) кадали [924] — черные, темно-бурые и рыжие, а также дорогие шерстяные одеяла. Сотни и тысячи колесниц, коров и кобылиц и тридцать сотен верблюдиц движутся и разгуливают (во дворе дворца).[925]
Разнообразные драгоценные камни грудами доставили цари, о владыка земли, на величайшее жертвоприношение сыну Кунти. Никогда мною не было ни видано, ни слыхано о таком притоке богатств, какой был во время жертвоприношения мудрого сына Панду. Увидев тот безграничный ноток богатств у врага, о царь, я не нахожу покоя, непрестанно думая (о том), о владыка!
Брахманы и жители (деревень), [926] владеющие множеством скота, стоят (в ожидании) сотнями у ворот с тридцатимиллиардной данью, удерживаемые (привратниками). (Только) захватив (с собою) красивые золотые сосуды камандалу [927] и таким образом принеся дань, они затем получили доступ (но дворец). И сам океан доставлял ему [928] в сосудах из белой меди амриту,[929] полученную в его водах, ту амриту, которую небесные жены не носят даже для Шакры.
При виде сосудов, разукрашенных тысячью золотых узоров и многочисленными драгоценными камнями, и всего прочего у меня словно появилась лихорадка. И взяв те (сосуды), (люди) направляются к Восточному и Южному океанам.[930] И точно так же они, взяв их, идут и к Западному океану,[931] о бык из рода Бхараты! Но не идут они к Северному океану,[932] ибо он (никому недоступен),[933] кроме птиц. И вот какое еще необычайное происшествие там случилось. Слушай меня, пока я буду рассказывать о нем.
