– Не понимаю, – недоуменно признался Розум. – Вот лист, который я нашел в ящике. Архип сообщает, что передал «наследство бригадира» Станиславу. И тот его отправил в Швецию через шведского посланника. А Ройбах – зять Станислава. Почему же он приезжает искать наследство в Россию? Смотрим на лист, который мы нашли. Здесь ясно сказано: «передал». Что же, он в последний момент передумал, забрал передачу у шведа и поехал перепрятывать ее из Санкт-Петербурга в Нелюдово? Летом восемнадцатого года! Через территорию, полную бандитов, дезертиров и революционной солдатни. С ценностями на руках? Даже если бы переправка ценностей по каким-то причинам сорвалась, то Станислав и тем более Архип Каратаев об этом бы знали, не могли не знать. Но он пишет о передаче как о свершившемся факте. Не понимаю я ничего.
– Может быть, связаться с родственниками? – тихо спросила Лена.
– С ними сейчас без нас свяжутся. Да и не знают они ничего, это же ясно. Если б знали, так сюда бы за архивом не ездили.
Утром следующего дня Розума на службе ждал сюрприз.
– Алексей Викторович, звонил Володя и велел передать, что ценности нашлись, – сообщила секретарша.
– Что, так и сказал? Срочно соедините меня с ним.
– Сегодня в восемь тридцать нам позвонил Доминик Перье из бельгийского посольства, – докладывал Володя. – Он сообщил, что у него находятся вещи, принадлежащие семье Каратаевых, и попросил о встрече. Мы договорились, что подъедем в посольство к часу дня.
Корень сидел в кабинете своего банка, куда обычно приезжал с утра. Сегодня он назначил две деловые встречи и просматривал бумаги, подготовленные финансистами.
– Вячеслав Львович, вам Извольский звонит из Парижа.
– Соединяй.
– Доброе утро, Слава.
– Доброе утро. Что, нарыл что-нибудь?
– Нарыл. Докладываю. Во-первых. «Сотбис» провел повторную экспертизу. Параллельно в нескольких экспертных центрах. Результаты идентичны. Сабля – подлинная, из коллекции Уваровых.
– Так это же отлично, – обрадовался Корень.
– Неплохо, – согласился Извольский.
– Кроме того, от «Сотбис» был послан запрос ведущим экспертам-историкам по поводу сабли Чингизидов. На прошлой неделе пришла информация от профессора католического университета кардинала Аугусто Пандолфо. Первое упоминание о сабле Чингизидов относится ко времени войн Джучидов (наследников улуса Джучиева) и Хулагуидов (монгольских правителей Ирана). В первый год царствования хана Менгу-Тимура генуэзцы получают от него ярлык на владение Кафой. Это была важная политическая победа Генуи, позволившая ей закрепиться в черноморских колониях.
В генуэзских хрониках того времени есть упоминание о сабле Чингизидов, которую генуэзцы подарили хану в благодарность за пожалованный им ханский ярлык на Кафу. Есть краткое описание подарка. Это сабля дамасской стали. На обеих сторонах клинка золотая тамга – родовой знак дома Бату. Тамга также выгравирована на серебряной рукояти эфеса сабли. Но главное – торец рукояти украшал бриллиант. Один из самых крупных камней, известных в то время. Есть сведения, что алмаз был вывезен из Персии, и таким образом подарок символизировал подчиненное отношение Хулагуидов к Золотой Орде.
В дальнейшем сабля переходила по наследству к правящим ханам Золотой Орды и считалась символом непобедимости наследников улуса Джучи. После падения Орды сабля перешла к правителям Крымского ханства Гиреям, которые после XVI века остаются единственными правящими потомками дома Бату.
– Ты что, лекцию мне читаешь? Ты скажи, та или не та? – нетерпеливо прервал Извольского Корень.
– Нет, не та. На сабле Уваровых нет отличительных признаков сабли Чингизидов. В первую очередь отсутствует тамга на клинке. Но клинок за семьсот лет могли заменить. Далее, рукоять не соответствует данному описанию. Опять же на ней отсутствует тамга. И самое главное, на торце рукояти нет алмаза. А алмаз, по описанию, должен быть уникальным.
– Но сабля не подделка? – продолжал недоумевать Корень.
– Нет. Сабля подлинная, относится предположительно к XV–XVI векам. Согласно заключению экспертов, скорее всего принадлежала какому-то знатному турецкому паше-сераскиру. Представляет безусловную историческую ценность. Но уникальной реликвией, подобной сабле Чингизидов, считаться не может.
– Значит, подлинная, но не Чингизидов?
– Именно так. Сабля подлинная, но считалась саблей Чингизидов ошибочно.
– И соответственно цена ее становится намного меньше? – В голосе Корня звучало явное разочарование.
– Да, – подтвердил Извольский.
– А настоящая сабля, она на сколько может затянуть?
– Ну, судя по описанию алмаза, цена может быть выше заявленной на порядок. Тем более если сохранилась тамга ордынских ханов, – продолжил Извольский профессорским тоном.
– Даже без алмаза?
– Нет, не думаю. Без алмаза крайне трудно будет доказать ее аутентичность.
– Значит, Веня, старик был прав, реликвией Чингизидов сабля не является. Но откуда он взял, что это сабля Зуба?
– Слава, я попытался опять связаться с Паниным, но он в контактах не заинтересован.
