– Алексей Викторович, как у вас дела? – раздалось из трубки.
– Все в порядке. Пострадавших нет. Правда, я не знаю, что случилось с солдатами, охранявшими генерала.
– Они живы, – успокоил Орлов. – Что ты можешь сказать по нападавшим?
– Это русские, Павел Аркадьевич. Они даже не скрывались. Бывшие спецназовцы.
– Почему спецназовцы? – заинтересовался Орлов.
– Они обменивались жестами. Типично спецназовскими знаками. Да, и потом, вся выучка спецназа. Нет, это точно армейский спецназ.
– А почему бывшие?
– У двоих из четырех были старые афганские разгрузки. И они немножко медленные для строевых. Грузные немного.
– Спасибо, Алексей Викторович, ты нам очень помог.
– Павел Аркадьевич, они уйдут?
– Нет, что ты. Их вели с самого начала. Звено полицейских вертолетов дежурило рядом с Лиденхольмом со вчерашнего дня. Наблюдатель полиции тоже сидел в доме.
– Где? – удивленно спросил Розум.
– В неиспользуемом крыле здания. Он посадил пару маяков на их вертолет. Так что они не уйдут.
– А сабля, Павел Аркадьевич? Они же ее могут сбросить кому-нибудь на земле.
– Сабля? А ты ничего не знаешь?
– А что я должен знать? – удивился Розум.
– Там Панин от тебя далеко?
Розум оглянулся. Панин стоял рядом с ним и внимательно слушал разговор.
– Он тут рядом стоит.
– Ну, вот он тебе и расскажет про саблю.
Розум вернул трубку шведу и повернулся к Панину:
– Что с саблей, Владимир Георгиевич? Что вы должны мне рассказать?
Послушать Панина подтянулись Александра, Лена и генерал, вернувшийся в столовую.
На прошлой неделе к Владимиру Георгиевичу обратились за помощью из полицейского управления Стокгольма. Ему объяснили, что кто-то охотится за каратаевским сокровищем. В связи с этим полицейское управление обратилось к Владимиру Георгиевичу с просьбой изготовить копию сабли. Панин тут же разместил срочный заказ в мастерской по реставрации холодного оружия Брюссельского музея, и в прошлую субботу сабля была уже готова.
В воскресенье Панин привез копию в Стокгольм. Прямо из аэропорта они с полицейским представителем выехали на базу в Упсалу и заменили оригинал сабли копией. Оригинал же передали на хранение в управление полиции.
– Странно, камень не выглядел как стекло. Я в этом немножко разбираюсь. – Розум вопросительно посмотрел на Владимира Георгиевича.
– Правильно, – подтвердил Панин. – Не стекло, а горный хрусталь, очень качественная страза. Мастера из музея сделали запрос в Австрию, и оттуда срочно выслали камень подходящего размера.
– Ну слава богу, сабля цела, – с облегчением вздохнула Лена.
– А нас, значит, использовали как подсадных уток? – возмутилась графиня. – А если бы они нас убили?
– Риск, конечно, был, – подтвердил генерал. – Но оставлять трупы было не в их интересах. Я только не ожидал, что они так легко справятся с моей охраной.
– Это профессионалы, Лео, спецназ, – успокоил Розум генерала. – А у вас первогодки.
– Спецназ? Это что? – тут же потребовала объяснений Александра.
– Войска специального назначения, – пояснил генерал.
– Понятно. Тебе, значит, дают кого попало. Хороша охрана, ничего не скажешь. А в полицейское управление я сегодня же напишу жалобу.
– Алексей, – обратился к Розуму Панин. – Саблю завтра утром из полиции привезут в Лиденхольм. Я с вами и с Леной хочу серьезно поговорить о ее дальнейшей судьбе.
– Вы можете спокойно поговорить в библиотеке, – предложила графиня, которая, по-видимому, знала, что именно Панин хочет обсудить с московскими гостями.
Библиотека была стилизована под колониальную викторианскую эпоху с низкими столиками на слонах и наборными панелями красного дерева, укрывающими стены и потолок.
– Что вы собираетесь делать с саблей? – прямо спросил Панин, когда они уселись в удобных креслах библиотеки.
Лена посмотрела на Розума, который задумчиво рассматривал фигуру Будды на столике возле кресла. Молчание затягивалось.
– Честно говоря, Владимир Георгиевич, ни я, ни Лена еще серьезно об этом не задумывались, – наконец произнес Розум, продолжая разглядывать Будду.
– Ну что ж, понятно, делить шкуру неубитого медведя – плохая примета. Но теперь медведь убит и освежеван. Завтра вы получаете саблю, и сейчас самое время подумать, как вы собираетесь ею распорядиться.
– Сабля Ленкина, ей и решать, – наконец оторвался от Будды Розум.
– А какие, собственно, у нас варианты, Владимир Георгиевич? Мы, к сожалению, не очень осведомлены в этой области, – призналась Лена.
– Да вариантов, Елена Леонидовна, – Панин официально назвал Лену по-имени отчеству, подчеркивая серьезность разговора, – собственно, только два. Либо вы решаете продать саблю, либо вы ее оставляете у себя. Хотя второй вариант в вашем случае вряд ли осуществим.
– Это почему же? – вмешался Розум.
