— Ну, я на Бендера точно не тяну, — отозвался Кардашев, — так что Киса — это я.
— А я Бендер? В таком случае у меня к вам будет просьба, предводитель. Не режьте мне горло тупой бритвой. Я этого страсть как не люблю, — расхохотался Ройбах.
Водитель такси опасливо покосился на пассажиров: «Опять деловые. Барон и Киса — это, по-моему, заречные».
Дом с колоннами стоял на холме. К старому зданию было пристроено два новых крыла. С правого торца стояли строительные леса. Санаторий был обнесен высокой оградой из железных, заостренных на концах пик. На каждой секции ограды была приварена большая пятиконечная звезда. Пики были черными, а звезды зелеными. Дорога к санаторию упиралась в широкие железные ворота с будкой. Из будки вышел старый вохровец:
— Новенькие? Что это вы к середине смены?
— Да нет, отец, — ответил Киса-Кардашев. — Мы не отдыхающие. Мы хотим парк посмотреть.
— А-а, из музея, краеведы? — догадался вохровец и недоуменно посмотрел на такси.
— Краеведы, краеведы, — подтвердил Ройбах и сунул гвардейцу купюру.
— Проходите, конечно, — засуетился дед, по-видимому, скучавший тут на своей вахте. — Здесь места известные. К нам даже из Питера приезжали передачу снимать.
— Жди нас тут, — сказал Ройбах таксисту. — Мы ненадолго.
Ройбах быстрым шагом, по-хозяйски двинулся от ворот по дорожке в направлении дома. Пруды были на месте, но воды в них было совсем мало, и по берегам они заросли осокой. Ручья нигде видно не было. Уровня воды для водопада не хватало, и дамба между прудами стояла сухая, заросшая травой. Справа в дамбе зиял открытый проход и стояла табличка: «Грот Артемиды». Дорожка к гроту была посыпана речным песком.
Ройбах нырнул в грот, дал глазам привыкнуть к темноте и начал осматриваться. Статуи не было. Сохранилась только небольшая часть пьедестала. Пол грота состоял из гранитных плит небольшого размера. Плиты были старые, их явно не меняли. В двух местах в стену были вделаны светильники в виде рыцарской руки. Явный новодел. Кардашев зашел в грот и начал наблюдать за Ройбахом.
Ройбах подошел к правому углу грота и с силой надавил на одну из плит в стене. Камень не поддался. Тогда барон открыл портфель и достал выдергу и молоток. Он вставил выдергу в щель между плитами и навалился всем телом на другой конец.
— Помочь? — спросил Киса.
— Не надо, уже поддается. — Плита пошла. За ней открылось углубление, в котором торчала железная скоба. Ройбах мощно потянул скобу на себя. Скоба поддалась, и плита под постаментом начала проваливаться, одновременно поворачиваясь и открывая пространство тайника. Тайник был пуст.
В понедельник утром, когда Лена с Розумом пили чай, Алексею позвонили на мобильник.
— Алексей Викторович, это Володя. Я из «Паласа» звоню. Здесь Ройбаха убили.
— Как убили, а вы где были? — закричал в трубку Розум.
— А что я мог сделать, Алексей Викторович? — обиделся Володя. — Нам же вторую смену не дали, мы на ночь наблюдение сняли.
— Как это произошло?
— По-видимому, между десятью и двенадцатью часами. Он поужинал в ресторане и поднялся к себе в номер. Консьерж его видел. Его убили выстрелом в голову. В номере что-то искали.
— Какие-нибудь концы есть?
— Никто к нему не поднимался. Опера просматривают кассеты наружного наблюдения и список проживающих в гостинице. В ресторане к нему подсел мужчина. Официант его запомнил. Они о чем-то говорили.
— Где Кардашев?
— У себя дома, он не выходил.
— Живой?
— Живой, мы проверили по телефону.
— Срочно обеспечить охрану Кардашеву. Всех приходящих задерживать, — отдавал приказания Розум.
— Уже сделано, Алексей Викторович.
— В бельгийское посольство позвонили?
— Нет.
— Проконтролируй. Лично. Ройбах — бельгийский подданный. Я на ковер к Суровцеву.
— Кардашеву сообщить?
— Нет, пусть сам узнает. Из квартиры пусть выходит, но вы его должны плотно прикрыть. Плотно, ты меня понял? — с нажимом повторил Розум.
— Так точно, понял.
— Обо всех передвижениях Кардашева сообщать мне немедленно на мобильный. Все, я уехал.
Лена сидела на стуле возле плиты и во все глаза смотрела на Розума. Розум озабоченным тоном давал ей инструкции:
— Лена, ты сегодня никуда из квартиры не выходишь. Ждешь меня. Никому без моего звонка не открывать.
Мобильный Розума зазвонил опять.
— Слушаю, Владислав.
— Что-то мы все время опаздываем с тобой, Зуммер, — назвал генерал Розума спецназовской кличкой. — Уже второй покойник.
— Первый не наш, — хмуро поправил Розум.
— Сейчас они все будут наши.
— Владислав, я за Лену боюсь.
— К ней уже выехали, с минуты на минуту должны быть. Ты выезжай, в девять тридцать у нас совещание с соседями.
Розум еще раз проинструктировал Лену по поводу охраны и выехал в «присутствие».
На совещании от соседей присутствовал розовощекий улыбчивый полковник Старостин. Они поздоровались с Розумом как старые знакомые.
— Опять вы нам работенку подкинули.
— Да уж.
— Давайте, полковник, начнем с оперативной информации, — предложил Суровцев.
