— Разуваев — это хорошо, но без Зуба братва не подпишется.
— Зуб большие деньги дерет, — засомневался Сазонов.
— Если получим добро Зуба, то мы положительный результат оплатим, а отрицательный на тебе.
Сазонов задумался. Зуб, Зубовских Эдуард Иннокентьевич, был известным специалистом по антиквариату. Проработав несколько лет в различных музеях Ленинграда, он с начала шестидесятых стал заниматься антиквариатом сам. У него был врожденный талант реставратора. Никто не мог довести старинную вещь до кондиции так, как Зуб. Коллекционеры к нему выстраивались в очередь. Несколько раз он привлекался по расстрельной статье, но сел только один раз на пять лет. Поговаривали, что у него были высокопоставленные покровители, и он эти слухи не опровергал. В области антиквариата в криминальной среде не было никого авторитетнее Зуба. Его заключения не обсуждались.
Наконец депутат решился:
— Ладно, согласен. В среду позвони на мобильный после девяти вечера. Я уже буду знать результат от Разуваева.
— Добро, но Разуваеву я позвоню сам.
— Звони, Штирлиц.
Профессор искусствоведения Илья Филиппович Разуваев, один из лучших российских экспертов по холодному оружию, ликовал. Не часто попадается такой раритет.
— Ну что ж, это она, родимая, — возвестил он, выходя из кабинета и вытаскивая саблю из ножен. — Сабля из коллекции Уваровых. Она! Я, конечно, еще металловедческую экспертизу проведу, но у меня сомнений нет.
— Ты точно уверен? — переспросил Сазонов.
— Уверен. Есть ряд признаков, которые подделать невозможно. Это она. — И профессор рубанул саблей воздух.
— Ну, ты не балуй. Ты футляр лучше для нее подбери. Носите в тряпке…
— Подберу, Андрюша, подберу. Сейчас, погоди. — И Разуваев вернулся в кабинет.
Раздольский довольно улыбался:
— Так что, Андрей, будешь брать?
— Вот что. Металловедческую экспертизу я сам проведу. Саблю забираю. Поедем к тебе. В залог оставлю половину суммы. Остальное через неделю, после окончательного заключения.
В двадцать один тридцать профессору позвонили.
— Добрый вечер, Илья Филиппович, это Слава Корнеев.
— Добрый вечер, Вячеслав Львович, какими судьбами?
— Я по поводу экспертизы.
— Какой экспертизы?
— Сегодняшней.
— У меня сегодня библиотечный день. Я экспертиз не проводил, — удивился Разуваев.
— Да ладно вам, я от Сазонова, — досадливо прервал эксперта Корнеев.
— Ну так бы и говорили, — облегченно вздохнул профессор. — Так что экспертиза?
— Результат я уже знаю. Вы мне скажите, насколько вероятна ошибка?
— Сто процентов гарантии дает только Господь Бог. Профессор Разуваев дает девяносто девять процентов. Но за каждый процент он отвечает. Скажите, Слава, если я ошибся, меня убьют?
— Вас нет, а меня могут, — успокоил профессора Корнеев.
— Тогда вероятность летального исхода один процент.
— Спасибо, доктор, — ухмыльнулся Корень.
Разуваев осторожно повесил трубку.
Старый вор Решето (Решетников Александр Петрович) и антиквар Зубовских вошли в зал ресторана и сразу направились к столу Корня. Усевшись, Решето отпустил охрану, а Зуб достал продолговатый футляр.
— Ну что ж, — начал Решето, — шашка настоящая. Эдуард Иннокентьевич дает добро.
— Сабля в порядке, — подтвердил Зуб.
— Я деньги даю, — продолжил Решетников, — а ты чем ответишь?
Корень задумался, ковыряя вилкой в салате:
— Отвечу бизнесом в Замоскворечье.
Решето засмеялся:
— Да в твоем банке отродясь денег не было. Ты ж их сразу в офшор сливаешь.
Корень посмотрел на старого вора:
— Чего ты хочешь, Петрович?
— Ответишь терминалом в Раменском.
Корень вздохнул.
— Корень, — по-отечески наставлял коллегу Решето, — я тебе верю как сыну, но деньги общественные. Братва требует, чтоб ты ответил на полный возврат.
— Даете четыре, а ответку берете на все десять? Я вам бизнес на блюдце несу, а вы меня как лоха прессуете. Дело же верное.
— Мы деньги из оборота вынимаем, — продолжал убеждать авторитет, — никто не хочет пустышку гонять. А если ты с ними сквозанешь? Меня первого на вилы поставят. В общем, ты правила сам знаешь, тебе решать. Какая твоя доля с навара?
— Тридцать процентов, как договаривались.
— Мы даем тебе сорок, но ответить должен по полной.
Корень отхлебнул из бокала, посмотрел на эстраду с певичкой и наконец произнес:
— Ладно, отвечу.
Решето облегченно вздохнул:
— Завтра пришлю своего юриста. Подпишешь бумаги — получишь деньги. Сколько времени твоему человеку в Париже надо, чтобы все закончить?
— Ну это же «Сотбис», а не лавка антиквара, — пожал плечами Корень. — У них своя экспертиза. Потом юридическая проверка. Затем они должны заявить лот. Ждут несколько месяцев. Потом ждут аукцион по тематике.
— Лады. Времени тебе до конца года. Управишься?
— До конца года управлюсь.
— За успех предприятия. — Решето поднял бокал, чокнулся с Корнем и Зубом и выпил до дна.
Эксперт аукционной фирмы «Сотбис» Извольский Вениамин Сергеевич принимал гостей в своем доме под Парижем. Гостей было трое — бизнесмен Корнеев, его охранник Крещеный, фамилию которого вряд ли кто из присутствующих помнил, и юрист Корнеева Виктор Павлович Лашевич.
