— Вы правы, мадам, эти не читали. Они особый случай. У них на Дюма идиосинкразия.
— Вы, значит, представляете криминальный интеллект, а это ваши солдаты? Вы разрабатываете схемы преступления, а они их осуществляют?
— Вы удивительно хорошо информированы о взаимоотношениях внутри криминальных сообществ, мадам, — похвалил баронессу боцман. — Все так и есть. Я мозг, криминальный гений, как профессор Мориарти, а это мои верные солдаты.
Боцман не слишком кривил душой. После окончания с отличием юридического факультета университета он, Крижановский Андрей Николаевич, единственный на курсе получил назначение в областную прокуратуру. Инициативный и понятливый молодой специалист сразу понравился областному прокурору. Он поручает Андрею дела, которые может поручить далеко не каждому. И Крижановский блестяще с ними справляется. Тут как раз началась очередная борьба за чистоту рядов в органах, и, как назло, одно из этих дел попадает на контроль в Генпрокуратуру. И дело-то было не бог весть, ничего особенного, но, видимо, чистильщикам позарез нужно было отчитаться, и Крижановский попадает в разработку в управление собственной безопасности. Там машина закрутилась, Крижановский был обвинен в служебных злоупотреблениях, попал под следствие и даже просидел в тюрьме пять месяцев. С первого дня следствия ему настойчиво предлагали сделку. Он должен был показать, что за проходящих по делу его просил областной прокурор. Что было чистой правдой, и в управлении прекрасно понимали, что именно так все и было. После этого следствие закрывали, его тут же освобождали и переводили в любую по выбору районную прокуратуру области. Крижановский отказался. Его запугивали суровыми сроками, сажали в камеру к уголовникам, откуда за драку переводили в штрафной изолятор, но он стоял на своем: никаких указаний по ведению дела от прокурора области он не получал.
Тогда ему прокрутили видеозапись сессии областного собрания, где областной прокурор приводит его в качестве примера самоочищения рядов органов надзора. После просмотра Крижановский покурил следовательского «Мальборо», выпил с ним коньяка и снова отказался подписывать показания на босса. Факт взятки доказать так и не удалось, тем более что он действительно взяток, во всяком случае по этому делу, не брал, да и компания по очищению рядов пошла на убыль, и дело до суда не дошло. Его освободили и уволили из прокуратуры с волчьим билетом. Несколько месяцев он перебивался в родном городе случайными заработками, а однажды, поздним ненастным вечером, за ним приехала машина и отвезла в элитный поселок. Там его ждал прокурор с немолодым мужчиной, хозяином особняка.
— Значит, своих не сдаешь? — одобрительно констатировал мужчина. — Знаешь меня?
— Знаю. — Крижановский хорошо помнил собеседника по оперативным сводкам. Это был один из самых известных и удачливых цеховиков, тесно связанный с криминальным миром.
— Большие дела начинаем, Андрей Николаевич. А грамотных, надежных людей нет. Вот Павел Федорович тебя рекомендует. За верность свою пострадал, не скурвился, друзей своих не сдал. Это дорогого стоит. А мне как раз нужен верный человек. Нужна профессиональная служба безопасности. Ты этим и займешься. Вот билет до Москвы, вот ключи от квартиры и от машины, вот деньги на первое время. Завтра после обеда жду тебя в моем офисе. Павел Федорович тебя проинструктирует.
За прошедшее с тех пор время Андрей Николаевич сменил несколько работодателей. В основном по причине внезапной смерти последних. Климат в России крайне тяжел для успешных бизнесменов, и смертность среди этой категории граждан была чрезвычайно высокой. В последнее время Андрей Николаевич все чаще задумывался о том, чтобы отойти от дел и обосноваться в стране, свободной от климатических сюрпризов, так прискорбно влияющих на здоровье. Дело, предложенное Корнем, предоставляло ему прекрасный шанс разом разрешить все финансовые проблемы расставания с родиной.
В понедельник вечером в каюту к Крижановскому зашел Рустик:
— Братва мается, Крыжень, — доложил он вместо приветствия. — Просятся на берег.
— Ты что, Мула, больной на всю голову? Какой берег? Нас никто не должен видеть. Никто, слышишь?
— Да я понимаю, а что делать?
— Ну, мне тебя, что ли, учить? Возьми самого активного и устрой ему гестапо. Остальные успокоятся.
Мула потоптался и вздохнул.
— Нельзя, Крыжень, гестапо. Мы ж не на земле. Ребята мне не нравятся, базарят о чем-то в кубрике, а я захожу — молчат.
— Бойцы твои, Мула, тебе за них и отвечать.
— Да разве ж вы дали своих взять? Впопыхах кого ни попадя нахватали. Чисто «Остров сокровищ».
Крижановский удивленно взглянул на Рустика. Он что же, «Остров сокровищ» читал?
— Ладно, что ты предлагаешь? Только учти, на берег не пущу.
— Не надо на берег, дорогой. Надо банный день здесь устроить. Вот смотри. — И Рустик сунул Крыжню местную газету с подчеркнутым объявлением:
«Интимные услуги. Обслуживаем банкеты, пикники, вечеринки, все типы мальчишников. Доставка в любую точку ЮБК на берегу и на море».
