Совсем еще мальчишка, восемнадцать лет. Черные глаза, словно подведенные чернилами, в обрамлении коротких, но пушистых ресниц, тонкие губы, непривычно живые, улыбчивые. Как и все Учиха, он двигался, но не пылал, он… жил? Наруто не знала, какое слово лучше подобрать, когда ее новый секретарь склонился перед женой главы в поклоне, поцеловал руку и пообещал хранить от всех несчастий и бед.
В ту секунду Наруто впервые за последние годы ощутила себя… женщиной. Потому что во взгляде Кагами было больше восхищения, чем подарили ей оба супруга за годы совместной жизни.
Огонь, едва тлеющий в ее душе, снова начал набирать обороты, вспыхивать из-под серой корки застывшего пепла, превращая его в черную гарь. Наруто не знала, чем все это закончится, куда ее затянет, но безумно была рада почувствовать себя живой.
Узумаки, Учиха и Сенджу не изменяют тем, кого выбрали. Это вбито в подкорку, вшито в генетический код. А если любят своих супругов - то и подавно. Наруто не собиралась изменять, сама мысль прийти на ложе к кому-нибудь кроме Мадары и Хаширамы вызывала стойкое отвращение в душе. Ей хотелось раз, всего раз протянуть озябшие, израненные руки к огню и погреться, почувствовать себя настоящей. Не умерла, не отморозила конечности, и зима не вечна. Всего лишь на секунду, пусть снова пойдет кровь из порезов, пусть руки будут болеть. Ей нужно домашнее пламя, ей нужна любовь, чтобы с новыми силами пытаться удержать саблю. Биться о стеклянный купол, окружающий мужей, как бабочка.
Кагами, как верный пес, сидел возле ног своей госпожи. В глазах - уважение, что значит больше, чем любое юношеское обожание. А еще - бесконечная нежность вперемешку с сочувствием и откровенной болью за свою хозяйку. Наруто улыбалась уголками губ и снова опускала взгляд на расписание завтрашнего дня. Столько дел, связанных с выборами Хаши.
Дверь ударилась о стену, когда в комнату влетел Мадара. Он ни слова не сказал поднявшейся навстречу женщине. Удар был сильным, рука Учиха - тяжелой. У Наруто тонко и пронзительно зазвенело в голове, но она устояла. Как оказалось, зря. Второй удар заставил ее отлететь на пару шагов назад, к стене, по которой она бессильно съехала, пока охранники выводили из комнаты Кагами. Тот даже в смертельно опасной ситуации сохранил достоинство: шел с расправленными плечами, изысканно бледный. Напоследок послал своей госпоже испуганный взгляд. Он боялся за нее. Этот юноша-Учиха, который виноват только в том, что влюбился в жену своего господина и позволил себе сидеть у ее ног, подобно комнатной собачке.
- Простите, Наруто-сама.
За что? За то, что был так добр, что жалел, не унижая своей жалостью?
Это добило Наруто, очаг, что согревал ее озябшие ладони, ушел вместе с Кагами. Стало холодно, а сабля упала, зазвенев о каменный пол, оглушающе и пронзительно.
По щекам катились слезы, Наруто уткнулась в ладони и зарыдала, глухо, отчаянно, как ни делала еще ни разу в жизни. Узумаки не сдаются, они сильные, они живучие. Но даже у них есть предел прочности.
Израненные руки болели.
Израненное тело покрывалось ожогами.
Израненная душа выгорала.
Сабля тускло мерцала на полу пустой, холодной комнаты.
Мадара вышел, закрыв жену снаружи.
И рук, сжимающих металл,
Ему ничуть не будет жаль,
Как будто он не испытал —
Как режет сталь, как ранит сталь!
Наруто посмотрела на себя в зеркало. В нем отражалась усталая женщина с золотистыми волосами, побледневшими синими глазами, с разбитой скулой, с синяками на запястьях. Ей тридцать три, и она полностью сгорела ради своих мужей. Пытаясь добиться от них взаимности.
Все бесполезно.
Находиться больше здесь она не может, у нее не хватит сил.
Женщина поднялась, переоделась и вышла в коридор. От стены немедленно отделилась тень - охранник. После происшествия с Кагами, к ней приставили телохранителя, тоже из Учиха, но из близкого круга. Мадара никому не доверял, а Хаширама просил потерпеть, подождать и говорил, что она сама виновата.
В чем? В желании протянуть руку и погреться? Без любви, без опостылевшего секса, изученного за годы семейной жизни от начала и до конца. Где кричать, как стонать, как повернуться…
- Саске, оставь меня.
- Наруто-сама, простите, но я не могу, у меня приказ, - хороший мальчик, добрый, послушный, готовый на все ради своего главы. Безумно преданный.
- Оставь меня, я хочу побыть одна, - Наруто шагала к выходу, где уже ждала ее машина. - Это приказ.
Саске с непроницаемым лицом остановился на том месте, где его заставили слова. Наруто чувствовала обжигающий взгляд спиной, но даже плечами не повела.
Она слишком устала.
Так и не знает, что случилось с Кагами. Поверил ли ей Мадара во время очередного своего визита, от которого болели бедра и запястья?
В триаде все супруги равны по правам и возможностям, вот, о чем ей не следовало забывать.
Наруто села на заднее сидение и назвала адрес кафе, где ее ждал дедушка.
Пока покончить с этим. Развод ей не дадут, но и найти не смогут. Прятаться Узумаки умеют.
