Сборка тела после телепортации хоть и происходила в четвёртый раз, всё так же приносила полную гамму негативных ощущений. В этот момент я очень хорошо понимал одного своего знакомого, что замахивал 200 грамм коньяка прежде чем сесть в самолёт. Мысли о тошноте и головокружении вылетели так же быстро как и возникли, так как я оказался там откуда меня забрали — в воздухе. Сила притяжения быстро взяла своё, потянув вниз. Приземляться вниз спиной я очень не хотел, и попытался судорожно извернуться. В пояснице подозрительно хрустнуло и я шмякнулся с четырёх метровой высоты прямиком на асфальт. Почти успел вывернуться в правильное положение и досталось лишь левому колену. Кривясь стал подниматься жалея что сегодня уже больше никуда не пойду, как спину прострелило болью заставив замереть в скрюченном состоянии. Вот же жопа какая, от попытки извернуться пострадал больше чем от падения. Без возможности полностью разогнуться, в позе сломанной берёзы похромал в сторону заваленного входа держась за поясницу. Сделав пару шагов, сразу обратил внимания что тех остатков кровожадных тварей в округе нет. Не так много времени я отсутствовал. Паранойя взыграла с новой силой и вытащил рапиру готовясь к худшему, сразу меняя спектр зрения на тепловой. В глаза сразу бросились тепловые отпечатки лап возле баррикады входа. Две крупные подушечки спереди, две по бокам и основание позади — похоже на след волка. Только волк должен быть размером с быка, и ходить на двух лапах. Следы цепочкой вели за угол, стремительно растворяясь от ночной прохлады. Идти по следу занятие нихрена не безопасное, но оставлять дело на самотёк ещё хуже. Зайдёт в неожиданный момент со спины и пробьёт трёхочковый.
Отойдя метров на пять я похромал параллельно следам, не забывая крутить головой по сторонам. Однако присутствие рядовых псов или разведчиков не обнаружил, что мягко говоря странно. Как и то что песиголовцы вообще поперлись вглубь территории, где отхватили по первое число, и не имели никаких шансов против летунов.
— Приём. Боевая тревога. Тревога, — едва шевеля губами произнёс я в эфир, не слишком полагаясь на свои силы.
Ответа не последовало и я повторил сообщение, в это время обходя по широкой дуге угол здания. Следы продолжали таять, поэтому пришлось поспешить. Дойдя до середины стены, обнаружил что след обрывается. Вокруг ни норки, ни отверстия куда можно спрятаться. Не улетел же он?
В этот момент с жесть на крыше скрипнула и на меня прыгнул здоровенный излучающий тепло силуэт. Среагировав без замедления, подшагнул ближе к стене пропуская тушу над собой, отработанным движениям вынимая рапиру и делая удар огненной полосой против вектора движения твари. Тепловизор от такого количества теплового излучения заполонил один лишь свет и я вырубил его, ожидая увидеть разрезанную тушу командира, но увидел совсем не то. Промазавшая тварь была скорее братом пёсьего командира, причём троюродным. Каким-то невообразимым способом он смог увернуться и сейчас стоял в четырёх метрах от меня. Больше своего собрата, сильнее, с редкими пучками нездоровой шерсти и непонятными бородавками на лоснящейся коже. Стоило этому “оборотню” двинуться обходя меня по кругу, как в синем плазменном свету заиграли мышцы под кожей, словно жившие своей собственной жизнью. Двигалось создание плавно и просто непередаваемо ловко будто не шло, а плыло.
— Подъём, сукины дети! — рявкнул в микрофон, не горя желанием устраивать поножовщину с этим выродком.
