— За автоматы конечно спасибо, но пусть она сама тебе рассказывает. Двести?
— Триста.
— Двести пятьдесят. Сто сразу, остальное в течение месяца. И это последнее предложение.
— Триста и сразу, — флегматично заявил я, словно мне было плевать.
Покупателя на такое дорогое оружие сейчас почти нереально найти, и даже если найду это огромный риск. Сумма огромная настолько что проще продавца грохнуть чем заплатить. Да и времени на это уйдёт много. В принципе я всегда мог отыграть назад и согласиться на предложенную сумму, или просто напросто использовать сам.
— Тебе кто-нибудь говорил что ты упрямый как осёл? — тяжёло вздохнул Булат.
— Нет конечно! Ты первый! Избранный! Гордись этим дебютом.
— У тебя талант выводить из себя, — устало сказал он.
— Здесь ты тоже не оригинален. Бабки гони. И перестань изображать бедного родственника. Пушка в стоке стоит четыре сотни, а к ней ещё обвес и патроны наверняка дорогие и вся стоимость бодро движется к миллиону.
Булат протянул руку и я ответив на рукопожатие, принял перевод на 300 000 сущности. Мощный поток прошёл через руку, заставив волосы подняться дыбом. Но гораздо больше впечатлила внушительная сумма не счету. После чего торгаш-дилетант взял “Шершень” в руки и заметно повеселел. Ну а мне оставалось порадоваться что он доволен покупкой, да начать собирать своё барахло в надлежащий для быстрого похода вид.
Закончив с упаковкой и распределение вещей, вышел к Надежде что одиноко сидела на диванчике вяло жевав гематоген и плюхнулся рядом. Взяв один из батончиков сладости надкусил и скривился — слишком сладкая.
— Чего делали? — как бы между делом спросила она.
— Булат очень хотел купить у меня оружие за сто тысяч, после чего я очень захотел продать его за триста тысяч. В итоге стал на три сотни богаче.
Надежда хохотнула, прижавшись ко мне.
— Какие планы на будущее?
— Если меня пустят в местный терминал, то за покупками заехать. Потом можно восстановиться да снова жуков ловить. Всё проще простого.
— Почему именно насекомые? Не любишь комаров?
— А кто их любит? К тому же там можно неплохо заработать и обучить команду в относительной безопасности. И уже после этого двинуть пришельцам вставить, так как мне что-то подсказывает желающих повоевать с ними не дождёшься. Хотелось бы делать всё по порядку, а получается мечусь как обезьяна с наскипадеренной задницей в поиске чем бы охладить.
— Возьми меня.
— Прям здесь?
— Я имею ввиду в отряд, — заулыбалась она. — Как там он у тебя называется? Штрафбат?
— Какой ещё штрафбат?!
— Ну так говорят, — ушла Надежда от ответа.
— Говорят блин, — недовольно буркнул я. — Как-то не думал над названием. Пихари? Пока ещё тёпленькие? Ансамбль анального угнетения? У меня как-то плохо с фантазией по таким темам, потом коллективным разумом додумаем.
Проснулся от того что меня душили, но как-то вяло — без огонька. Больше походило на нападения дошкольника. Без труда взял и убрал женскую руку в сторону. Надежда так и не проснувшись снова накинула руку как на любимую игрушку не желая отпускать. Посмотрев на часы увидел что доходит 6 часов утра и в принципе можно уже вставать с постели, тем более что спать уже не хотелось. Весь вчерашний день и так был проведён в праздности и чревоугодии с посещением бани, а ночь в похоти прерываемой чревоугодием. В общем то что доктор прописал. Чувствовал себя после всего этого почти здоровым и довольным как слон. Наверно впервые в жизни ощущая некое родство с женщиной. Разумом данное впечатление не просчитывалось совершенно, соскальзывая словно туман с прямых уступов рациональности.
Аккуратно сдвинул её руку с себя, после чего повторил процедуру с закинутой ногой. Паучиха блин. Выбрался и начал одеваться в подаренную военную одёжку, нацепив вдобавок пояс на который повесил кинжал и кобуру с пистолетом. Подумал немного и сунул гранату в карман. Думаю для пробежки по безопасной зоне хватит.
Выйдя на крыльцо меня встретила утренняя прохлада с выступившей росой на траве лужайки. БТР вчера так до конца не доделали и вряд ли вообще починят в ближайшее время. Впрочем плевать, я в него больше не полезу, даже если он летать будет и стрелять лучами смерти. Посмотрел направо где в кресле разместился часовой с автоматом наперевес.
— Доброе утро.
— Утро добрым не бывает, — ответил тот.
На что я лишь пожал плечами. Восприятие окружающего мира происходит через призму разума. Думать над этим не особо хотелось, поэтому я просто побежал вперёд по вымощенной плиткой дорожке что быстро закончилась и начался асфальт. Самочувствие было прекрасное и я прибавил скорости, вскоре выбежав к блокпосту через который мы въезжали сюда. И развернувшись продолжил примерно вдоль раскинутой армейцами ограды. Местами она примыкала к довольно длинным домам, делая маршрут ломанным как линия пульса.
