- Причина одна, дорогой. Причину я только что сказал. Товарищ Гашем, иной причины нет и не может быть. Нельзя мешать в одну кучу чистого и запятнанного, честного и бесчестного,' правого и виновного... Все в один голос кричат: вы, торговцы, потеряли человеческий облик, стали проходимцами и жуликами. Кричат: вы - ублюдки!.. Скажи, дорогой, это ли не самая страшная клевета?.. Это ли не самое чудовищное оскорбление?.. Послушай, разве мы не такие же законные дети своих отцов, как и другие люди?.. Почему это мы должны быть ублюдками?.. С какой стати?.. Один, например, покупает и тащит в свой дом сразу два дорогих ковра, и никто не спросит его: ай, милок, сколько же ты получаешь зарплаты?.. У него зарплата - двести рублей в месяц, а он вдруг покупает за две тысячи два ковра, вешает их на стену и кейфует под ними на кровати. Нам же, упаси аллах, стоит купить какой-нибудь плохонький грубошерстный паласик, постелить его у печки, под ноги, в сторонке, как тотчас этот бедняцкий палас превращается в людском воображении в огромный ковер-самолет, взлетает к небесам, все смотрят, задрав головы, придерживая шапки, и говорят: смотри, смотри, вот живет!..
Голос Нейматуллаева задрожал от обиды.
Субханвердизаде уже давно догадался, кто распек Бесирата, однако нарочно прикидывался непонимающим.
- Так кто все-таки покритиковал вас, кто говорит, что вы не люди? Объясни по-человечески.
- Есть такие, товарищ Гашем, говорят... И даже еще кое-что похлестче этого говорят. Говорят нам: вы - черви, разъедаете здоровый советский организм!.. Скажите, товарищ Гашем, можно ли больше оскорбить, принизить человека?.. Если нас и впредь будут так обзывать, уверяю вас, мы, торговые работники, окажемся в сумасшедшем доме. Клянусь аллахом, клянусь честью, если бы в этой глуши был сумасшедший дом, я бы давно уже помчался туда, пританцовывая. Скажи, дорогой, можно ли так шельмовать честного человека?!
Худакерем Мешинов не выдержал, заговорил возмущенно, жестикулируя:
- Всему есть предел, Гашем!.. Нельзя так измываться над человеком. Если этот сукин сын Бесират проворовался, жульничает - арестуйте его, дайте, его мне, я самолично шлепну его, поставлю подлеца к стенке, пущу в расход!.. Расстреляю, не посмотрю, что мы с ним делили хлеб-соль. Не было случая, чтобы моя рука дрогнула, когда передо мной стояли враги революции.
Нейматуллаев съежился, смертельно побледнел. Глаза его были полны страха. Субханвердизаде, взглянув на него, усмехнулся:
- Будет, Худуш, не пугай человека.
- Я не пугаю его, Гашем. Я говорю то, что думаю. Ты же знаешь меня. Я Худакерем!
Нейматуллаев простер руки к Мешинову, простонал жалобно:
- Вот, полюбуйтесь!.. И это говорит мой лучший; друг, испытанный большевик...
- А что же я должен говорить, дорогой мой?.. Могу ли я говорить иначе, если какой-то сукин сын ворует, расхищает госу дарственное достояние?!..,.
- А я считаю, ты должен говорить иначе. Ты должен говорить о несправедливости и справедливости... Ты должен говорить о том, что мы существуем только благодаря тому огромному, как гора, уважению, каким пользуется на торговой базе вот этот человек!.. - Нейматуллаев кивнул на Субханвердизаде: - Ты должен говорить о том, что благодаря авторитету этого человека мы получаем из центра миллионные кредиты... Ты должен говорить о том, что мы все всегда всюду живем благодаря покровительству нашего Гашема Субханвердизаде... А секретарь райкома что?.. Разве он помогает нам?.. Только отчеты требует. Можно ли так обращаться с людьми?.. Эдак и камень не выдержит - расколется!.. От него нет никакой помощи - только брань, только и слышим: ступайте повесьте себе на шею бусинку от сглаза!
- Какую там еще бусинку? - полюбопытствовал Субханвердизаде. - Что за бусинка?
- От дурного глаза, говорю.
- Неужели он так шутит?
- О, не то еще было!.. Я рассказывал ему о некоторых достижениях нашей торговли, указал меры для ее будущего прогресса, обрисовал положение - все как есть. Он слушал, слушал да и говорит: вас могут сглазить! Говорит: повесьте на двери конторы райпотребсоюза бусинку от дурного глаза... И предупредил еще: только смотрите - берегитесь, Мешинов ударит по вас из пистолета...
- Из какого пистолета?.. - вскипел Мешинов. - Какое он имеет право оскорблять меня?
- Под пистолетом, возможно, он имел в виду твое Общество безбожников, я так думаю. А может, намекал на то, что ты Способен совершить террористический акт... Кто знает?..
Мешинов побагровел, взорвался, как бомба:
- Да какое я имею отношение к торговле?! Я - это я, Худакерем!.. Безобразие!..
- Но ведь бусинка от сглаза - это предрассудок, суеверие... Потому он и лягнул тебя, - объяснил Нейматуллаев. - Этот человек всех задирает - направо и налево, никого за людей не считает.
- Так он нас за людей не считает?! - Глаза Мешинова налились кровью, он поводил головой из стороны в сторону, как индюк перед дракой со своим собратом. - Значит, мы не люди?! Да как же это так?! За что мы боролись?! За что кровушку проливали?!