Жена, передернув плечами, фыркнула, пнула ногой стоящую у порога полную продуктов корзинку:
- А я что делаю?! Можно подумать, моими делами занимается кто-то другой!..
Афруз-баджи схватила зембиль и удалилась с веранды в кухню, ворча.
- Иди, Сары, передай товарищу Демирову: я сейчас приду,- сказал Мадат.Вот только оденусь...
Юноша молча повернулся и ушел. Спустя несколько минут он докладывал Демирову:
- Товарищ Мадат сказал, что сейчас будет. Одевается. Он только что встал...
- Ступай в райком, Сары! - распорядился Демиров.- Жди меня там. Ты нам сейчас не нужен.
Парень нехотя повиновался. На улице у калитки, столкнувшись с Мадатом, он метнул на него неприветливый взгляд, словно тот был виноват в чем-то перед ним. Буркнул:
- Товарищ Демиров ждет вас!.. Давно ждет, товарищ Таптыгов...
Поднявшись на веранду, Мадат оставил на вешалке фуражку, заглянул в приоткрытую дверь:
- Разрешите?
- Входи, Мадат! - откликнулся секретарь.- Бери стул, присаживайся! - И когда гость подсел к столу, сказал строго: - Товарищ Гиясэддинов поведал мне подробно о вашем вчерашнем разговоре в райотделе, так что давай считать, я в курсе дела... Что бы ты мог сказать мне от себя, как коммунист, как работник райкома партии? - Брови его сурово сдвинулись.
Мадат потупился:
- Я виноват, товарищ Демиров...
- В чем ты виноват, дорогой мой? Этот вопрос меня как раз и интересует.
- Ведь Заманова убили в тот момент, когда я замещал вас... Вы были в Баку... Райком возглавлял я...
- Ну и что же?! - внезапно раздражаясь, сказал Демиров.- Разве тебя кто-нибудь в чем-либо обвиняет?.. Ведь мы не сказали тебе ни слова в упрек! Или не так?!
- Так,- глухо выдавил из себя Мадат.
- Но тогда в чем дело?! Что за ерунда получается?! Почему ты, Таптыгов, считаешь себя виновным в смерти Сейфуллы Заманова?..
- Так случилось, что...- начал Мадат и осекся.
- Ну, мы слушаем тебя!- нетерпеливо сказал Демиров.- Не тяни резину! Выкладывай!..
- Так случилось,- неуверенно продолжал Мадат,- что Гашем Субханвердизаде внушил мне, будто я виновен в гибели Сейфуллы Заманова и должен нести за это ответственность... Демиров, вскочив из-за стола, заходил по комнате.
- Гашем Субханвердизаде внушил ему!.. Безобразие!.. Да он попросту шантажировал тебя!.. Хотел поймать тебя на свой крючок!.. А ты не разгадал этого!.. Вот в чем твоя вина!.. Спрашивается, где твоя большевистская бдительность?! Или ты только вчера пришел в партию?!
Гиясэддинов счел нужным вмешаться:
- Таир, не горячись!.. Мадата хотели запутать, запугать. Говорят, конь о четырех ногах и тот спотыкается!..
Демиров поморщился:
- Это не оправдание, Алеша!.. Что значит - хотели запугать, запутать?! Ведь Мадат - райкомовский работник!.. Он должен был сразу же, после той истории в Чайарасы, прийти ко мне или к тебе и все рассказать... Чего он ждал, чего тянул до последнего момента?! Таких вот на крючок и ловят!..
- Я приходил к вам,- вставил несмело Мадат.- Хотел поговорить... Вы были заняты, товарищ Демиров.
- И это не оправдание! Помню - приходил... Но ведь голова-то есть у тебя на плечах!.. Надо было проявить настойчивость!.. Дел много, сам знаешь, голова кругом идет... Откуда я мог знать, о чем ты хотел поговорить со мной?.. Или я волшебник, мысли людей могу читать?.. Ты виноват в том, что сразу же не разоблачил действия Субханвердизаде, позволил ему шантажировать тебя!..
- Товарищ Демиров, накажите меня! - не поднимая глаз от пола, глухо сказал Мадат.- Пошлите меня в деревню, на любую, работу... Куда угодно...
- Это тоже своего рода бегство с поля боя!. А бегут только, трусы! А ты наш агитпроп!
Мадат вспыхнул, вскинул глаза на секретаря. Сдерживая обиду, сказал:
- Я - не трус! Я доказал это, когда работал в комитете бедноты, ездил по деревням, заключал договоры... Я дрался с кулаками, и не только на собраниях, не только языком!.. Я не трусил тогда!..
- .А сейчас, когда борьба обострилась, стала более сложной, тонкой, голову потерял?! - полувопросом сказал Демиров.- Враги хитрят, пускаются на всякие уловки, и мы должны быть бдительными.!.. Нельзя товарищ Таптыгов, позволять врагам советской власти шантажировать себя!.. Нельзя доводить до этого!..
Алеша Гиясэддинов встал и смотрел на Демирова, прищурившись. Сделал рукой жест, мол: "Погоди, Таир, дай и мне сказать!.." Когда секретарь умолк, заговорил спокойно, вдумчиво: