Мельничный жернов, похожий на огромный серый гриб, лежал в глубине пещеры. Сегодня утром Годжа-киши завершил свою работу, и теперь предстояло вытащить жернов наружу и отвезти в деревню.
Колхозники, приехавшие за жерновом, стояли кучкой у входа в пещеру, не зная, что делать.
— Эй, дядя Годжа, кто же сможет поднять этот маленький камушек? — спросил один, тщедушный, низкорослый мужчина по имени Гасан.
— Как кто? Вы!.. — с усмешкой ответил старик. — Вас прислали — вам и вытаскивать этого моего сыночка-грибочка; Или животы боитесь надорвать? Боишься, Гасан?
Низкорослый озадаченно покачал головой:
— Тут можно не только живот надорвать, но и все остальное, что есть в теле!
— Это уже меня не касается, — сказал Годжа-киши и добавил сердито: — Кто мне запишет трудодень, если я выволоку из пещеры этот жернов?
— Ты выволоки, а уж мы вознаградим тебя Каждый из нас даст тебе по полтрудодня, — пообещал Гасан на полном серьезе. Старик насупился, проворчал:
— Я сам, дорогой мой, могу дать каждому из вас по два трудодня. Ну, начинайте, вытаскивайте! Справитесь — назову вас своими сынами! Тогда ваши жены будут гордиться вами, вы станете в их глазах могучими тиграми, какие водились прежде в этих лесах. — Годжа-киши подошел к жернову, сел на него и начал набивать трубку табаком. Закурив, сказал: — На меня не рассчитывайте, вытаскивайте жернов сами. Я вам помогать не намерен.
Один из колхозников спросил:
— В чем дело, Годжа-киши? Что случилось? Ты всегда учил нас уму-разуму, а сегодня вдруг сам заупрямился.
Старик не ответил ему.
Другой колхозник, уже немолодой, которого звали Гулам-али, съязвил:
— Наверное, его старуха поколотила этим утром!
Годжа-киши продолжал невозмутимо курить трубку. Бросил:
— Ну, берите жернов, получайте свои трудодни. Или времени не жалко?
Причина плохого настроения старика заключалась в следующем. Вчера вечером его внук Али завел с ним разговор о «доске соревнования», висевшей в правлении колхоза. Он назвал деду имена колхозников, которые впереди всех по количеству заработанных трудодней, упомянул и тех, кто «плелся в хвосте».
— Что это значит — плестись в хвосте? — полюбопытствовал Годжа-киши.
— Плестись в хвосте — значит бездельничать, отставать, — пояснил внук Али. — Так говорят о лентяях, лодырях.
— Кто же эти лентяи?
— Те, у кого мало трудодней.
— А каково мое положение?
— Твоего имени вообще нет в списке, — ответил Али. — Я искал, дедушка, и не нашел.
Старик ничего не сказал внуку, но ему стало обидно. И было от чего. Уже много десятилетий он трудился в этой пещере, обтесывал камни, делал жернова, за которыми приезжали люди из многих уголков Азербайджана. Потому и деревня их получила название Дашкесанлы, что буквально значит — «каменотесная», Более полувека прославлял Годжа-киши своим умением, мастерством родную деревню, а теперь вот, выходит, его забыли. А ведь он к тому же еще и отец председателя колхоза. Значит, родной сын не ценит его труда.
Приехавшие за жерновом колхозники вполголоса переговаривались, пожимали плечами, решали, как быть.
Неожиданно из леса донесся голос председателя колхоза Годжи-оглу:
— Эй, ребята, куда вы пропали?! Быки нужны!.. Где вы?.. В чем там дело?.. Где жернов?
Через минуту он сам подскакал на лошади, спешился у входа в пещеру, крикнул:
— Отец!
Никто не ответил ему. Годжа-оглу спросил у колхозников:
— В чем дело, ребята?… Почему задерживаетесь?… Или старика нет на месте?
— Здесь он, — ответил Гасан.
— Почему тогда он не подает голоса?
— Кажется, обиделся, — хмыкнул Гуламали.
— На кого?
— Не знаем.
Годжа-оглу снова крикнул:
— Эй, отец!
— Да, в чем дело? — отозвался на сей раз Годжа-киши.
— Ты что тянешь? Где жернов? Мне быки нужны. Поторопись, пожалуйста, прошу тебя!..
Из пещеры вышел Годжа-киши.
Отец и сын, оба богатырского телосложения, можно сказать два великана, стояли друг перед другом и хмурились.
— Что случилось, киши? — спросил наконец Годжа-оглу. — Ты почему такой мрачный?
Отец медленно покачал головой:
— Ничего. Ровным счетом ничего.
— Не верю. Скажи, что произошло? — настаивал сын. Не упрямься, говори. Что произошло? И вдруг старика будто прорвало:
— Что произошло?! Что произошло?! А ты спроси своего сына Али, моего внука, он объяснит тебе, что произошло.
— Али уже все рассказал мне, — спокойно ответил Годжа-оглу. — Я все знаю. Трудодней у тебя порядочно. А что на доску не попал — так это молодые ребята, комсомольцы, из почтения к тебе не стали писать твое имя где попало. Но неужели ты, проживший большую, долгую жизнь человек, так падок на славу?
Старик мгновенно преобразился. Он ничего не ответил сыну, словно тот и не сказал ему ничего. Обернулся к сельчанам, сделал жест рукой, приглашая войти в пещеру.
— Поторопись, пожалуйста, отец, — попросил миролюбиво Годжа-оглу. — Время дорого, сам знаешь!
Под жернов подложили два круглых бревна, чтобы выкатить камень наружу, как на колесах. Но в действиях колхозников не было слаженности, и многопудовый «грибок» упорно не хотел покидать своего «отчего» дома. Тогда Годжа-киши распорядился:
— Отойдите все!
