— Здравствуйте, красавец! — Женщина развязно протянула Ризвану руку. Удивляюсь, как это вы вспомнили про свою невесту! — Она отвела лицо в сторону, буркнула: — Какое легкомыслие… — Опять взглянула на Ризвана: — Словом, вы приехали в гости к Рухсаре? Это замечательно! Однако ей немного нездоровится… — Гюлейша обернулась в сторону дома, закричала: — Эй, Рухсара!.. Слышишь, Рухсара?!. Ай, гыз!..
Никто не отозвался на ее зов.
Гюлейша задорно-игриво посмотрела на Ризвана, пояснила:
— На свое имя она не откликается. Попробуем по-другому… — Она закричала что было силы: — Сачлы!.. Эй, Сачлы!.. Эй, девушка!.. Эй, Сачлы!.. — Гюлейша, прищурившись, насмешливо уставилась в лицо Ризвана: — Правда, от кос ее осталось одно лишь воспоминание!.. Но прозвище у нее прежнее — Сачлы!.. Эй, Сачлы!..
Нанагыз показалось, что сердце ее вот-вот выскочит из груди.
Во двор вышла Рухсара, в темной трикотажной кофточке, голова ее была повязана белой косынкой. Увидев мать и Ризвана, опешила.
«Приехали! Зачем?! Зачем они здесь?! Как стыдно!»
Она стояла посреди двора, растерянная, с лицом белым как мел.
Гюлейша сказала ей:
— Иди, иди! Ай, гыз, иди же, твои приехали!.. — Женщина сделала жест в сторону Рухсары: — Вот она — Рухсара, пожалуйста!.. Наша Сачлы!..
Нанагыз, пошатываясь, сделала несколько шагов в сторону дочери. Поставила чемодан на землю. Протянула руку к затылку дочери, провела ладонью по спине, сверху вниз. И вдруг рухнула на землю, к ногам дочери. Рухсара нагнулась, подняла мать, повела в свою комнату.
Ночь опустилась на горы. В маленькой комнатушке Рухсары неярко горела керосиновая лампа. Нанагыз сидела на кровати, Ризван — у маленького столика, Рухсара — в углу. В комнате царило гробовое молчание. Незаметно промелькнула ночь. Когда за окном стало совсем светло, Ризван поднялся и вышел во двор. Прошел в конец двора, долго безучастно смотрел на цепи гор, окрашенные багрянцем. Он не заметил, когда Рухсара подошла к нему.
Девушка долго стояла перед ним молча, глядя себе под ноги, наконец подняла голову.
— Я чувствовала, что вы приедете, — промолвила она. — Вчера ждала, с самого утра…
Как ей хотелось кинуться Ризвану на грудь, прижаться. Ведь это он, ее родной Ризван!
— Мне нужно так много сказать тебе!.. Только ты сможешь понять меня… Когда я была одна…
Молодой человек оборвал ее:
— А мне тебе нечего говорить, мне все ясно!.. И каждому все ясно!.. Что тут объяснять?!
Рухсара коснулась ладонью плеча Ризвана:
— Я такая несчастная, Ризван!
— Не от веселой ли жизни?
Он насмешливо пожал плечами, закусив верхнюю губу. Он старался не смотреть в ее лицо.
— Я так несчастна, Ризван, — повторила Рухсара. — Мне так тяжело…
На глаза ее навернулись слезы.
— Кто же в этом виноват? — спросил молодой человек холодно, не оборачиваясь к ней.
— Не знаю…
— А кто же знает?..
— Мне очень плохо, Ризван.
Лицо Ризвана, бледно-желтое от бессонной ночи, искривилось злой гримасой.
— Вы — неверная! — бросил он. — Очевидно, вы из тех, кто кидается из одних объятий в другие!..
Рухсара быстро повернулась и ушла в дом. Нанагыз спала, сидя на кровати, откинувшись к стене и завернувшись в свою чадру. Рухсара снова села в угол и замерла.
Через некоторое время в комнату вошел Ризван, взял свой плащ, подошел к кровати, тронул Нанагыз за плечо:
— Я уезжаю!.. Я не желаю здесь больше оставаться!..
Нанагыз торопливо поднялась с кровати, чадра соскользнула на ее плечи, обнажив совершенно седую голову.
— Да, поедем, сын мой, — сказала она. — Не стоит здесь оставаться. — Она глубоко вздохнула, посмотрела на Рухсару: — Такова, видно, судьба…
Рухсара подняла голову, в глазах стояли слезы, показала рукой на дверь:
— Уезжайте, уезжайте! — Зарыдала, приговаривая: — Уезжайте!.. Уезжайте!.. Никто мне не нужен!..
Нанагыз тоже заплакала, обняла дочь:
— Доченька, милая… Рухсара!.. Родная моя!.. Давай уедем… Собирай свои вещи!.. Прошу тебя, уедем отсюда!.. Пожалуйста!..
Женщина начала торопливо укладывать вещи дочери. Выглянула за дверь, увидела Ризвана, стоящего на пороге, с плащом через руку, сказала:
— Ты прав, сынок. Мы должны поскорее уехать отсюда. Все вместе! Уважь меня в последний раз, сынок… Возьми вещи Рухсары… Помоги нам, все-таки ты мужчина, а мы — женщины…
Ризван вошел в комнату, некоторое время молчал, затем угрюмо сказал, не глядя на Рухсару:
— Я тоже за то, чтобы вы уехали отсюда. Я помогу вам.
Он поднял узел с вещами.
Рухсара кинулась, вырвала узел из его рук.
— Я никуда не поеду!
Нанагыз опять взмолилась:
— Поедем, доченька! Поедем с нами!..
— Я ни с кем не поеду! Я ни с кем не поеду!.. — твердила девушка сквозь слезы.
— Одумайся, доченька, уедем!
Нанагыз долго уговаривала Рухсару, упрашивала:
— Не упрямься, доченька, послушайся свою мать. Будешь работать в другом месте…
— Нет и нет, мама! — Рухсара уже не плакала. — Говорю вам, я никуда не поеду!.. Раз так получилось, я останусь здесь… Я не хочу бежать отсюда…
— Доченька, никто не говорит тебе: беги! Мало ли других мест?! Будешь работать в другом месте.
— А почему не здесь?
Ризван, потеряв терпение, вышел из комнаты. Нанагыз крикнула вслед ему:
— Ризван, Ризван!..
