– Хайль! – рассеянно ответил инспектор, вернулся к трупу и вместе с Янссеном быстро собрал свои принадлежности. – К «Летнему саду», скорее!
Они зашагали обратно к машине. Вилли Коль смотрел себе под ноги и морщился. Даже баснословно дорогие кожаные ботинки и мягчайшая ягнячья шерсть почти не помогали его страдающим пальцам и сводам стоп. Булыжник – сущая пытка.
Шедший рядом Янссен внезапно сбавил шаг и шепнул:
– Гестапо!
Приунывший Коль поднял голову: к ним направлялся Петер Краусс в поношенном коричневом костюме и фетровой шляпе трилби в тон. Два его помощника, молодые люди, ровесники Янссена, держались поодаль.
Только не сейчас! В эту самую минуту подозреваемый может сидеть в ресторане, не догадываясь, что его выследили.
Краусс неторопливо шагал к инспекторам крипо. Министр пропаганды Геббельс постоянно направлял партийных фотографов снимать образцовых арийцев и их семьи, чтобы потом использовать в публикациях. Высокий стройный блондин Петер Краусс мог бы блистать на доброй сотне таких фото. Его, бывшего коллегу Коля, пригласили в гестапо благодаря опыту работы в отделе «1А» уголовной полиции, занимавшемся политическими преступлениями. Сразу после прихода к власти национал-социалистов отдел расформировали и превратили в гестапо. Как у многих пруссаков, в жилах Краусса текла скандинавская кровь с примесью славянской. Впрочем, в уголовной полиции болтали, что Краусс бросил их ради службы на Принц-Альбрехтштрассе лишь после того, как изменил имя: от Петра чересчур разило славянами.
Коль слышал, что Краусс – следователь методичный, хотя вместе им работать не доводилось. Инспектор вечно отказывался вести политические дела, а сейчас их крипо не поручали.
– Добрый день, Вилли! – поздоровался Краусс.
– Хайль! Петер, что привело тебя сюда?
Янссен кивнул, следователь гестапо ответил тем же и пояснил:
– Со мной связался по телефону наш босс.
«Неужели сам Генрих Гиммлер?» – подумал Коль.
Такое не исключалось. Ровно месяц назад Гиммлер взял все полицейские силы Германии под личный контроль и создал зипо, «полицию в штатском», объединяющую гестапо, крипо и знаменитую СД, разведывательное подразделение СС. Гиммлера только что назначили шефом немецкой полиции. Коль считал, что этот титул чересчур скромен для самого влиятельного правоохранителя на земле.
– Фюрер велел ему чистить город от скверны во время Олимпиады. Нам приказано расследовать все серьезные преступления в окрестностях стадиона, Олимпийской деревни и центра города, а также следить, чтобы виновных оперативно задерживали. А тут убийство в двух шагах от Тиргартена! – Краусс потрясенно зацокал языком.
Коль, не таясь, взглянул на часы: ему нужно в «Летний сад», и поскорее!
– Петер, боюсь, мне пора.
Следователь гестапо присел на корточки и внимательно осмотрел труп:
– В городе столько иностранных журналистов… Сложно их отслеживать и контролировать.
– Да-да, но…
– Преступление нужно раскрыть прежде, чем о нем станет известно. – Краусс поднялся и медленно обошел труп. – Личность убитого установлена?
– Пока не установлена: при нем нет удостоверения. Петер, скажи, СС или СА тут никак не замешаны?
– Насколько я знаю, нет, – ответил Краусс и нахмурился. – А что?
– По пути сюда мы с Янссеном заметили куда больше патрулей, чем обычно. То и дело останавливают, документы проверяют. Нам ни о какой операции не сообщали.
– Ничего особенного, рядовой вопрос правопорядка, – пренебрежительно отмахнулся Краусс. – Немного усилили меры безопасности. Крипо волноваться не о чем.
Коль снова взглянул на часы:
– Петер, мне действительно пора.
– Убитого ограбили? – не унимался гестаповец.
– В карманах у него пусто, – нетерпеливо ответил Коль.
Краусс долго рассматривал труп, а Коль думал лишь о подозреваемом в «Летнем саду»: тот небось уже съел полпорции шницеля или колбасы.
– Нам пора возвращаться, – объявил Коль.
– Секунду! – Краусс все изучал труп, потом, не поднимая головы, изрек: – Не исключено, что убийца – иностранец.
– Иностранец? Так ведь… – начал Янссен, подняв брови.
Недовольный взгляд Коля заставил его замолчать.
– Так ведь что? – заинтересовался Краусс.
– Так ведь непонятно, откуда такое предположение, – быстро нашелся инспектор-кандидат.
– Глухой проулок, отсутствие удостоверения личности, хладнокровный расстрел… С опытом, инспектор-кандидат, вы научитесь интуитивно чувствовать совершивших подобные убийства.
– Какие «подобные»? – не удержавшись, уточнил Коль.
Человек, застреленный в глухом проулке, – в сегодняшнем Берлине такое уникальным не считалось.
Краусс не ответил.
– Думаю, это цыган или поляк. Агрессия у них в крови, да и поводов убивать невинных немцев хоть отбавляй. Или убийца – чех, с востока, конечно, не из Судетской области. Они вечно в спину стреляют.
«Как и штурмовики», – едва не добавил Коль, но вслух сказал:
– Тогда можно надеяться, что преступник окажется славянином.
Краусс не отреагировал на упоминание своих предков. Он снова взглянул на труп.
– Вилли, я наведу об этом справки. Прикажу помощникам связаться с нашими агентами в этом районе.
