– Господи Иисусе! – Пол стал скрести щеку на месте поцелуя Лизель и обернулся. – Может, вам очевидно.
– Для твоей профессии ты сущий простофиля.
– Когда вы спросили про здешние шоу, я упомянул, что предпочитаю женщин.
– Так это в шоу участвуют женщины, а половина официанток – мужчины. Разве я виноват, что представители обоих полов считают тебя привлекательным? Да ты сам виноват: чаевые оставлял ей со щедростью арабского шейха.
Пол закурил, чтобы заглушить аромат духов, который теперь считал отвратительным.
– Итак, мистер Джон Диллинджер, вижу, у тебя проблемы. За лже-Морганом те самые люди, которые должны были вытащить тебя из Берлина?
– Пока не знаю.
Шуман оглядел полупустой клуб, но, подавшись вперед, зашептал:
– Отто, мне снова нужна ваша помощь.
– Я всегда готов помочь. Я, Спаситель-от-коричневорубашечников, Маслодел, Торговец шампанским, Пародист Круппа!
– Только денег у меня не осталось.
– Деньги! – ухмыльнулся Веббер. – В конце концов, деньги – корень всех зол. Что тебе нужно, дружище?
– Машина. Форма. Новое ружье, винтовка.
– Твоя охота продолжается, – тихо заметил Веббер.
– Именно.
– Вот бы в мою банду десяток таких, как ты… Только Эрнста будут охранять серьезнее. Он может и из города на время выехать.
– Может, но, думаю, не сразу. У него в кабинете я услышал, что сегодня у Эрнста две встречи. Первая была на стадионе, вторая назначена в каком-то Вальдхаймском училище. Где это?
– Вальдхайм? – переспросил Веббер. – Это…
– Дорогой, хочешь еще пива? Или, может, меня?
Пол аж подскочил: горячее дыхание обожгло ему ухо, сильные руки оплели тело. Лизель подошла сзади.
– Первый раз дам бесплатно, – прошептала официантка. – Наверное, второй тоже.
– Прекрати! – рявкнул Пол.
Лицо официантки превратилось в бесстрастную маску.
Услышав правду, Пол отметил: лицо у Лизель миловидное, но черты явно мужские.
– Не груби, дорогуша!
– Извини, – отозвался Пол, отстраняясь. – Мужчины меня не интересуют.
– Я не мужчина, – невозмутимо проговорила Лизель.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Тогда не надо было флиртовать! – рявкнула Лизель. – С тебя четыре марки за пиво. Нет, пять, я сосчитала неправильно.
Пол заплатил, официантка демонстративно отвернулась и, бормоча себе под нос, начала шумно вытирать соседний столик.
– У моих девчонок такое бывает, – пренебрежительно сказал Веббер. – Порой так надоедает!
Они вернулись к прежнему разговору, и Пол спросил:
– Что вы знаете о Вальдхаймском училище?
– Это военное училище неподалеку отсюда. Кстати, оно по пути в Ораниенбург, где находится наш чудесный концлагерь. Раз окажешься здесь, почему бы не постучать к ним и не сдаться. Избавишь СС от необходимости тебя выслеживать.
– Машина и форма, – повторил Пол. – Хочу быть военным, но не солдатом, как было на стадионе. Наверное, этого ждут снова, а еще…
– Знаю! Ты будешь рейхсарбайтсфюрером.
– Кем-кем?
– Комбатом Имперской службы труда. Вожаком солдат с лопатой. Все наши юноши проходят трудовую повинность. Небось ее тот же Эрнст придумал – еще один хитрый способ подготовки солдат. Лопаты они носят на манер ружей, а строем ходят не меньше, чем копают. Ты слишком стар, чтобы проходить повинность, но командиром быть можешь. С рабочих участков на плацы юношей возят на грузовиках. В провинции их немало. Тебя никто не заметит. Я знаю, где достать отличный грузовик. И форму. Она у них изысканного сизого цвета. В самый раз для тебя.
– А винтовку? – шепотом спросил Пол.
– С ней сложнее. Впрочем, у меня есть идея. – Отто допил пиво. – Когда желаешь приступить?
– В Вальдхаймское училище мне нужно к половине шестого. Не позднее.
– Тогда тебя нужно скорее превратить в нацистского чиновника, – проговорил Веббер, кивая, и засмеялся. – Специальной подготовки не требуется. Бог свидетель, у настоящих чиновников нет никакой.
Сначала он слышал только помехи, потом треск сгустился в его имя:
– Гордон!
– Мы имен не называем, – напомнил коммандер, прижимая бакелитовую трубку к уху, чтобы лучше слышать Берлин.
Пол Шуман звонил с помощью рации, сигнал проходил через Лондон. Воскресное утро, на часах почти десять, но Гордон сидел за рабочим столом в Управлении военно-морской разведки, за которым провел всю ночь, ожидая вести об уничтожении Эрнста.
– Ты как, в порядке? Что происходит? Мы просматриваем прессу, следим за радиопередачами, но ничего…
– Молчать! – рявкнул Шуман. – У меня нет времени на северных и южных друзей. Просто послушайте.
Гордон наклонился вперед:
– Слушаю тебя.
– Морган погиб.
– О нет!
Гордон на миг закрыл глаза, скорбя о погибшем. Он не знал Моргана лично, но всегда получал от него достоверные разведданные, а любого, кто рискует жизнью ради страны, Гордон считал положительным.
Тут Шуман и выдал сенсационную новость:
– Его убил американец, некто по имени Роберт Таггерт. Вы его знаете?
– Что? Американец?
– Вы его знаете?
– Нет, никогда о нем не слышал.
– Он и меня пытался убить. Прежде чем я успел выполнить ваше задание. Последние два дня на связь с вами выходил не Морган, а Таггерт.
– Как, говоришь, его зовут?
