– Использовать партийных информаторов – мысль отличная! – сказал Коль. – Их же так много!
– В самом деле.
Янссен – вот молодец! – нетерпеливо глянул на часы и напомнил:
– Герр инспектор, мы на встречу опаздываем.
– Да-да, опаздываем. – Коль попятился в проулок, потом застыл и спросил Краусса: – Можно вопрос?
– Да, Вилли.
– Какую шляпу носит министр авиации Геринг?
– В каком смысле?
– Ну, Геринг… Какую шляпу он носит?
– Ой, не знаю! – удрученно ответил Краусс, словно хорошему гестаповцу следовало владеть такой информацией. – А что?
– Так, ничего.
– Хайль Гитлер!
– Хайль!
Коль и Янссен поспешили к «ДКВ».
– Отдайте пленку любому патрульному и велите скорее отвезти к нам в штаб-квартиру. Фотографии мне нужны немедленно, – тяжело дыша, распорядился Коль.
– Есть, герр инспектор.
Янссен отошел в сторону, передал пленку и указания шупо, затем нагнал инспектора.
– Когда приедет служба коронера, скажите, пусть поторопятся с отчетом о вскрытии! – крикнул Коль молодому шутцполицейскому. – Хочу знать, какими заболеваниями страдал наш приятель. Туберкулез и сифилис особенно интересны. Если есть, то на какой стадии. А также содержимое его желудка, татуировки, сломанные кости, послеоперационные рубцы.
– Есть, герр инспектор!
– Не забудьте сказать, что дело срочное.
В последнее время службе коронера доставалось столько работы, что порой труп забирали только через восемь-десять часов, а на вскрытие уходило по несколько дней.
Торопливо шагая к «ДКВ», Коль поморщился: ягнячья шерсть в ботинках сдвинулась.
– Как быстрее всего проехать к «Летнему саду»? Не важно, сами сообразим. – Инспектор огляделся по сторонам. – Вот он! – Коль показал на газетный киоск. – Янссен, скупите там все газеты.
– Есть, герр инспектор! Но зачем?
Коль упал на водительское сиденье «ДКВ» и нажал кнопку зажигания. Он запыхался, но в голосе явственно слышалось раздражение.
– Нам нужен портрет Геринга в шляпе. Зачем же еще?!
С хлипкой «Берлин журналь» в руках Пол стоял на углу и наблюдал за «Летним садом»: дамы в легких перчатках потягивали кофе, мужчины жадно пили пиво, вытирали усы, потом смахивали пену салфеткой. Немцы курили, наслаждаясь полуденным солнцем.
Пол Шуман замер и наблюдал, наблюдал, наблюдал.
Все не так, непонятно, непривычно…
Почти как в типографии, когда Пол готовил шрифт для набора – выбирал металлические буквы из наборной кассы «Калифорния» и складывал слова и предложения. «Аккуратнее с „p“ и „q“!» – вечно напоминал отец. Две буквы, зеркальные отражения друг друга, считались особенно коварными.
Сейчас Пол рассматривал публику «Летнего сада» с тем же тщанием. Он проглядел штурмовика, следившего за ним у Дрезденского проулка, и твердо решил не повторять столь непростительный для киллера промах.
За несколько минут Пол не почувствовал прямой угрозы, хотя кто знает? Посетители «Летнего сада» могли оказаться простыми обывателями, которые за едой и разговорами коротают жалкий субботний полдень и посторонними не интересуются, а могли – и подозрительными нацистами-фанатиками вроде Хайнслера, самоубийцы с «Манхэттена».
«Я люблю фюрера…»
Пол бросил газету в урну, пересек улицу и вошел в ресторан.
– Пожалуйста, мне столик на троих, – попросил он.
– Любой выбирайте! – отозвался издерганный метрдотель.
Пол занял столик внутри ресторана и, словно невзначай, огляделся. Никто не обращал на него внимания.
Вроде бы не обращал.
Мимо столика профланировал официант:
– Вы готовы сделать заказ?
– Принесите пиво.
– Какое именно? – уточнил официант и перечислил сорта, Шуману совершенно незнакомые.
– Самое первое. Большую порцию.
Официант отошел к стойке и принес высокий стакан с пивом. Пол жадно сделал глоток и понял: сладковатый фруктовый вкус напитка ему не нравится. Отодвинув стакан, он закурил (сигарету вытащил из пачки под столом, чтобы никто не заметил американское название).
В ресторан вошел Реджинальд Морган. Как ни в чем не бывало он огляделся по сторонам, заметил Пола и направился к нему.
– Дружище, как я рад видеть тебя снова! – воскликнул Морган по-немецки, пожал Полу руку, уселся напротив и вытер вспотевшее лицо носовым платком; в глазах плескалась тревога. – Едва успел. Только закончил, и шупо подъехали.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Вряд ли. Из проулка я вышел с другой стороны.
– Здесь безопасно? – спросил Пол, оглядываясь. – Не стоит ли перебраться в другое место?
– Нет. В это время суток неестественно убегать из ресторана, не поев. Мы же не в Нью-Йорке! Берлинцы к еде относятся трепетно. Здесь даже конторы на два часа закрываются, чтобы люди обедали без спешки. Завтракают они дважды! – Морган похлопал себя по животу. – Теперь ясно, почему я так радовался, что меня сюда отправили? Вон, – он протянул Полу толстую книгу, – видишь, я не забыл, что вернуть должен.
На обложке было написано «Mein Kampf», и Шуман перевел название как «Моя борьба». Автором значился Гитлер.
«Неужели он правда написал книгу?» – удивился Пол.
– Спасибо! Ты мог не торопиться.
Пол затушил сигарету в пепельнице, но едва она остыла, спрятал в карман, чтобы не оставлять следов, которые укажут на него.
