Он ополоснул лицо, смыв кровавые подтеки, и с помощью лосьона убрал волосы назад. Теперь волосы казались короче и темнее, а Пол мало напоминал человека, которого искали коричневорубашечники. Из уборной он шмыгнул в служебную часть клуба и нашел гримерку. В глубине ее сидел мужчина, курил сигару и читал газету. Он и бровью не повел, когда Шуман макнул палец в баночку с гримом. Пол вернулся в уборную и замазал синяк тональником. Он умел накладывать грим: хорошие боксеры понимают, как важно прятать от противника свои раны и повреждения.
Шуман вернулся к столику, когда Отто жестами подзывал симпатичную темноволосую официантку. Та оказалась занята. Толстяк раздосадованно вздохнул, повернулся к Полу и пристально на него посмотрел.
– Итак, ты явно нездешний, потому что не знаком с нашей культурой. Я о радио. Еще о штурмовиках, которым, будь ты немцем, отпора не дал бы. Хотя говоришь ты прекрасно. Акцент едва уловимый. Ты не француз, не испанец и не славянин. Какой же ты породы?
– Благодарю вас за помощь, Отто, но на отдельные вопросы я предпочитаю не отвечать.
– Ничего страшного. По-моему, ты англичанин или американец. Скорее, американец. По фильмам сужу: фразы ты строишь, как в американских фильмах. Да, ты американец! За кем погналось бы стадо коричневорубашечников, как не за наглым американцем, которому сам черт не брат? Ты из страны бесстрашных ковбоев, которые в одиночку сражаются с индейским племенем. Где же эта… официантка? – Отто огляделся и пригладил усы. – Пора нам познакомиться. Я Отто Вильгельм Фридрих Георг Веббер. А ты кто? Или свое имя ты предпочитаешь не называть?
– По-моему, это самое разумное.
Толстяк усмехнулся и сказал:
– Ты поколотил трех штурмовиков, за что снискал вечную любовь этой гвардии и сученышей.
– Это еще кто?
– Гитлерюгенд, малолетние подхалимы штурмовиков.
Веббер глянул на красные костяшки пальцев Пола и спросил:
– Герр Безымянный, бокс любишь? Ты на спортсмена похож. Билет на Олимпиаду не желаешь? Их уже раскупили, но я могу достать. Хорошие места, дневные бои.
– Спасибо, не надо.
– Или могу провести на олимпийскую вечеринку. На одной из них будет Макс Шмелинг.
– Шмелинг? – поднял брови Пол.
Он восхищался самым успешным из немецких чемпионов-тяжеловесов и лишь месяц назад с трибун «Янки-стэдиума» наблюдал за боем Шмелинга и Джо Луиса. Всем на удивление, в двенадцатом раунде Шмелинг нокаутировал Коричневого Бомбардировщика. Тот вечер стоил Полу шестьсот восемь долларов: восемь за билет, шестьсот за проигранную ставку.
– Шмелинг придет с красавицей-женой, – продолжал Веббер. – Зовут ее Анни Ондра, она актриса. Вечер получится незабываемый! Стоит это недешево, но я могу устроить. Конечно, понадобится смокинг. Его я тоже найду. За символическую плату.
– Я пас.
– Ох! – вырвалось у Веббера, словно Пол совершил величайшую ошибку в жизни.
К столику подошла официантка, приблизилась к Полу вплотную и улыбнулась.
– Меня зовут Лизель, а тебя?
– Герман, – соврал Пол.
– Что закажешь?
– Принеси нам обоим пиво. Мне пшоррский эль.
– Ах! – воскликнул Веббер, презрительно усмехнувшись выбору Пола. – Мне берлинский лагер. Низового брожения. Большую порцию.
На него Лизель посмотрела холодно, словно он недавно сбегал от нее, не заплатив по счету, потом заглянула Шуману в глаза, игриво улыбнулась и поплыла к другому столику.
– Что, Не-Герман, поклонницу завел? Хорошенькая, ага.
– Очень.
– Если хочешь, могу… – подмигнув, начал Веббер, но Пол перебил его:
– Не надо.
Веббер поднял брови и сосредоточил внимание на сцене, где извивалась полуголая женщина. Грудь обвисшая, руки дряблые, морщины вокруг рта видели даже зрители, хотя танцовщица натянуто улыбалась, двигаясь в такт хриплым звукам граммофона.
– Днем живой музыки здесь нет, – пояснил Веббер, – а вот ночами играют неплохие оркестры. Духовые… Обожаю духовые оркестры и частенько слушаю одну пластинку. Джона Филипа Сузы, великого английского дирижера.
– Простите, но Суза – американец.
– Нет!
– Это правда.
– Ай да Америка, ай да страна! Там и кино замечательное, и миллионы машин… А теперь выясняется, что Джон Филип Суза тоже там!
Покачивая стройными бедрами, к ним подошла Лизель и поставила на столик пиво. Три-четыре минуты отсутствовала, а успела надушиться! Она улыбнулась Полу, тот улыбнулся в ответ и глянул на чек. В немецкой валюте он еще не разобрался и не хотел привлекать к себе внимание, путаясь в мелочи, поэтому дал банкноту в пять марок, что примерно равнялось двум с половиной долларам.
Лизель решила, что сдачи не надо, и сердечно поблагодарила Пола, сжав ему ладонь обеими руками. Пол испугался, что она его поцелует. Как попросить сдачу, он не знал и списал трату на незнание местных обычаев. Вот, будет ему уроком. Лизель с обожанием взглянула на Пола и мигом помрачнела от перспективы обслуживать другие столики. Веббер чокнулся с Полом, и оба сделали по большому глотку.
Пристально посмотрев на Пола, Веббер спросил:
– Ну, какие аферы проворачиваешь?
– Аферы?
– Когда увидел тебя в проулке с пистолетом, я сразу подумал: «Так, он не соци и не коси».
– Что?
