– Да? – опасливо ответил молодой мужчина, видимо не привыкший к звонкам воскресным утром.
– Полицейский Рауль? – спросил Коль.
– Да, – ответил молодой человек после небольшой паузы.
– Говорит инспектор Вилли Коль.
– Да, инспектор, хайль Гитлер! Вы звоните на домашний номер. В воскресенье.
– В самом деле, – усмехнулся Коль. – Простите за беспокойство. Я хотел поговорить об отчете с места расстрела семьи в Гатове и места гибели рабочих.
– Простите, майн герр. Я человек неопытный, а вы наверняка сочли мой отчет сырым и небрежным. Я сделал все, что мог.
– Хотите сказать, что отчет составлен?
Снова пауза, еще длиннее первой.
– Да, майн герр. Отчет составлен и подан начальнику полиции Мейерхоффу.
– Ясно. Когда?
– Кажется, в минувшую среду. Да, именно.
– Он его изучил?
– В пятницу вечером я видел экземпляр отчета у него на столе. Я также просил отослать один экземпляр вам, майн герр. Странно, что вы до сих пор его не получили.
– Мы с вашим начальником в этом разберемся… Скажите, Рауль, вы довольны осмотром места преступления?
– По-моему, я как следует все проверил.
– Вы пришли к какому-нибудь заключению? – спросил Коль.
– Я…
– На этом этапе расследования гипотезы совершенно приемлемы.
– Ограбление как мотив не рассматривается? – спросил Рауль.
– Вы меня спрашиваете?
– Нет, майн герр. Я излагаю свое заключение. Вернее, гипотезу.
– Отлично. Имущество погибших было при них?
– Деньги пропали, а ювелирные изделия и другие предметы остались, даже ценные. Вот только…
– Продолжайте.
– Когда тела погибших привезли к нам в морг, ценности были при них. Но потом, увы, исчезли.
– Рауль, это не интересует меня и не удивляет. Вы обнаружили признаки того, что у погибших были враги? У кого-то из них?
– Нет, майн герр, по крайней мере у семей из Гатова. Люди были тихие, трудолюбивые, очевидно порядочные. Евреи, но свою религию не исповедовали. В партии, конечно, не состояли, но и не диссидентствовали. А польские рабочие приехали из Варшавы только три дня назад посадить деревья для Олимпиады. Как коммунистов или агитаторов их никто не знал.
– Другие мысли есть?
– Убийц было по меньшей мере двое. По вашим указаниям я нашел следы. Одинаковые на местах обоих убийств.
– Какое оружие использовалось?
– Не знаю, майн герр. Когда я приехал, гильзы уже исчезли.
– Исчезли? – спросил Коль, удивляясь: в Берлин высадился целый десант убийц-аккуратистов? – Нам помогут свинцовые сердечники. Вы нашли хоть один в нормальном состоянии?
– Ни единого, а ведь я тщательно осмотрел место убийства.
– Коронер-то наверняка обнаружил сердечники.
– Я спрашивал, майн герр, но он сказал, что нет.
– Ни одного?
– Извините, майн герр.
– Я сержусь не на вас, Рауль. Полиция держится на таких, как вы. Простите, что позвонил вам домой. У вас есть дети? Кажется, я слышу плач младенца. Я разбудил его?
– Ее, майн герр. Когда моя дочь подрастет, я расскажу, что ей повезло: вы, знаменитый следователь, разбудили ее своим звонком.
– Всего хорошего!
– Хайль Гитлер!
Трубку Коль положил в полном недоумении. Судя по фактам, убийства – дело рук эсэсовцев, гестаповцев или штурмовиков. Но в таком случае Колю и полицейскому из Гатова приказали бы немедленно остановить расследование, как недавно случилось с делом о контрабанде продуктов. Там следователь нащупал ниточки, ведущие к адмиралу Редеру и генерал-фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу.
Им не мешали вести расследование, но откровенно вставляли палки в колеса. Как понимать такую неоднозначность?
Казалось, убийства, каким бы ни был их мотив, использовали, чтобы испытать патриотизм Коля. Неужели начальник полиции Мейерхофф позвонил в крипо по наущению СД, дабы выяснить, станет ли Коль расследовать убийства евреев и поляков?
Нет, это чистой воды паранойя. Он так думает, потому что узнал о досье, которое завели на него в СД.
Не в силах ответить на этот вопрос, Коль поднялся и снова зашагал по безмолвным коридорам в телетайпный зал. Вдруг случилось еще одно чудо и американские коллеги решили ответить на его срочные запросы?
Обшарпанный фургон, внутри которого было жарко, как в пекле, притормозил на Вильгельмплац и остановился в проулке.
– Как мне обращаться к людям? – спросил Пол.
– Майн герр, – ответил Веббер. – И никак иначе.
– Женщин я не встречу?
– Хороший вопрос, мистер Джон Диллинджер! Парочку, может, и встретишь. Не чиновниц, разумеется, а обслугу вроде тебя. Секретарш, уборщиц, регистраторов, машинисток. Они незамужние: замужним работать не разрешают, так что обращайся к ним «фрейлейн». Возникнет желание – пофлиртуй, это вполне в духе представителя ковровой компании. Впрочем, поймут они и желание быстренько все закончить и отправиться домой на воскресный ужин.
– В дверь стучать или сразу заходить?
– Стучать обязательно, – подсказал Морган, и Веббер кивнул.
– И говорить «хайль Гитлер!»?
– Да, так часто, как душа пожелает, – подначил Веббер. – За лишний «хайль!» в тюрьму не сажают.
– Салютовать тоже нужно? Ну, руку вперед вытягивать?
– Рабочему салютовать не обязательно, – отозвался Морган. – Не забывай смягчать «г». Говори как берлинец. Усыпляй подозрения в зачатке.
