— Товарищ капитан, они требуют снизить ход и приготовится к досмотру. Они говорят, что ведут поиски корабля, ответственного за потопление парохода «Тацу-Мару».
— Да неужели! Предайте им, что это мы несем ответственность, и отказываемся подчиняться их приказам. Им самим приказано изменить курс и вернуться в порт.
Роденко сложил руки, молча качая головой. События развивались именно так, как он и ожидал. Капитан точно знал, как привести врага в бешенство и заставить атаковать первым. Он хотел сам атаковать эти корабли, и это было не более чем тонким намеком на приличия в отношении насилия, которое воцарится в самом ближайшем времени.
— Товарищ капитан, они не смогут перехватить нас при нынешнем курсе. Мы можем легко уйти от них, — предложил он.
— Мы здесь не для того, чтобы бежать от них, Роденко. Рулевой, пятнадцать влево, курс 255, скорость тридцать.
— Есть курс 255, есть скорость 30 узлов.
— Так-то лучше. Мы встречаем врага в лицо, товарищ капитан-лейтенант. Мы не убегаем от них. Мы здесь, чтобы научить их убегать от нас, пока они еще могут. Чеков, передайте им, что у них есть пять минут, чтобы изменить курс, или они будут считаться враждебными.
Они ждали недолго, и единственным ответом стало изменение соединением противника скорости с 18 до 20 узлов и небольшое изменение курса. Затем пришло сообщение, и Чеков перевел его:
— «Вы не подчинились нашим приказам и будете атакованы».
Карпов улыбнулся.
— Угрожают? Что же, быть может, дистанция слишком велика, чтобы они видели, что наш корабль вдвое больше самого большого броненосца в их флоте! Да не важно. Дистанция?
— 32 900 метров и сокращается.
— Самсонов, объясним им доходчивее. Цель головной корабль. Насколько мне известно, их командующие этой эпохи были рады вести корабли в бой лично. Так что объясним им все на примере этого корабля.
— Есть параметры стрельбы на головной корабль. — Карпов медленно подошел к командирскому креслу и сделал то, что редко делал в боевой обстановке — опустился в него. В девяти случаях из десяти он стоял перед передними иллюминаторами с биноклем. Однако в этот раз он едва ли не небрежно сел во вращающееся кресло, положив одну руку на подлокотник, а второй почесав подбородок.
— Носовой установке три залпа.
Роденко проследил за тем, как башня повернулась на нужный пеленг в автоматическом режиме, а орудия приняли угол возвышения, необходимый для стрельбы на дистанцию, точно определенную радаром системы управления огнем. Раздался резкий звук сирены, и следом три залпа разорвали тишину, отправив в противника шесть снарядов.
Несколькими мгновениями спустя два снаряда ударили по носовой части «Идзумо», пробив относительно тонкую 63-мм броню и взорвавшись под палубой[54]. Одно 76-мм орудие на носу было выведено из строя, прислуга погибла почти мгновенно. Еще два снаряда ударили в большую башню с 203-мм орудиями, пробив тонкую бортовую броню, а последние два ударили по надстройке в районе мостика, вызвав серьезный взрыв и значительное задымление, но не смогли пробить толстую 356-мм броню рубки. Этого было достаточно, чтобы вызывать на корабле замешательство, словно от грубого удара в лицо в самом начале драки. Дым от попаданий двух снарядов вскоре поднялся высоко над палубой, добавляя темное пятно среди облака дыма, производимого трубами пытавшихся преследовать их кораблей.
Началось.
«Я ощутил как будто ветер некий.
«Учитель, — я спросил, — чем он рожден?
Ведь всякий пар угашен здесь навеки».
И вождь: «Ты вскоре будешь приведен
В то место, где, узрев ответ воочью,
Постигнешь сам, чем воздух возмущен».
«Вы можете постоянно задумываться о том, что делать сначала, или какой путь избрать, а можете просто делать что-либо в какой-либо момент и просто обнаружить, что сами собой оказались на пути, который приведет вас туда, куда вам нужно»
Призрачное свечение дрожало и медленно исчезало. Небо стало лазурно-голубым, и Федоров, подняв глаза, увидел легкие белые облака там, где только что висели лишь плотные низкие серые тучи. Это было первым признаком того, что они снова переместились во времени, и он немедленно поднял бинокль, осматривая район вокруг корабля. Как ни странно, проходившая мимо советская рыболовецкая лодка осталась рядом, словно ничего не случилось. Неужели стержень № 25 не сработал?
