…Я — череп, установленный на Дереве. Подобно спирали зловещих аметистов, кружащихся в черном дыму, мудрость сияет в пепельных впадинах моих глаз. Через все бесконечные пути ночей и дней я жду, и я смотрю… И сейчас я наблюдаю за всадником, находящимся на расстоянии лиги, спускающимся с мрачных гор. При всей своей усталости он двигается уверенно. Вот он погрузился в яростные потоки Серебряной реки; и его горящее, пылающее копье пронзило речного эльфа, который неожиданно появился перед ним. Затем он продолжил путь вперёд, вперёд к далеким равнинам, где алое пламя кружится среди древних иззубренных катакомб…
Исберир-колдун, Повелитель Страны Слёз, восхищался дикостью земель, раскинувшихся вокруг него. Он двигался к горизонту, изрезанному обширными оврагами, тлеющими ямами. Освещённые тусклыми лучами янтарного солнца некрополи замерли под тяжелыми небесами цвета кобальта. Исберир нашел эту землю более бесплодной, чем говорил Кулевата. Тем не менее, путь был ясен — прямая, мощёная дорога, столь же старая, как, возможно, Старшая эпоха, её безымянные создатели давно исчезли в тёмной земле Эрратаола.
Между суровыми гигантскими скалами он ехал. Ветры ярились на этом пути, завывая в глубоких оврагах; пылевые дьяволы танцевали вокруг него злую сарабанду. Исберир стёр с лица жалящую крошку, затем долго пил из рога вино. Чёрная земля… грубая скала… мерцающий малиновый свет на расстоянии… он покачал головой и поехал ещё дальше в пустоши.
Он спустился по усыпанному гравием склону и вышел на широкий простор высохших трав. Пятнистая река, в которой дрейфовали больные и разлагающиеся массы неопределенного происхождения, медленно протекала через равнину. Мост из базальтовых камней пересекал реку, и на нем стояли три всадника. Они были облачены в бронзовую броню, а рогатые шлемы скрывали их черты.
Исберир подстегнул своего единорога. Он выкрикнул странные рифмы, которые обрушили палящий дождь из разноцветных капель на всадников. Один упал молча, опалённый и бездыханный. Остальные подняли свои бронзовые мечи. Копьё Исберира вспыхнуло в ответ на его гнев. Копьё метнулось вперёд, ослепительно сверкая, отбивая их атаку. Исберир ударил; горячая кровь фонтаном выплеснулась из шеи врага. Тяжёлый удар обрушился на небольшой щит колдуна. Он пошатнулся. Единорог ударил своим острым, как бритва рогом, пронзив коня последнего всадника. Лошадь завалилась, рухнув вместе со своим всадником в реку гниения и разложения. Исберир проскакал по мосту и двинулся дальше по древней дороге.
…Да, я хорошо понимаю причину его появления. Исберир-колдун, тиран, человек крови и железа. Он долго слушал рассказы Кулеваты там, в хрустальном храме на чёрном рифе. Кулевата шептал о скрытом Саде за горами Хилл-Матан… бормотал о Дереве, которое растёт там, с его корнями, которые достают до самой преисподней, и ветвями, в которых запутываются звёзды. Кулевата, ты искуситель, ты нарушитель завесы! Тёмный разум был полон обещаний более тёмного мастерства; и каждый приходит верхом, всегда верхом, в Сад Древней Ночи. Но я жду; и листья на Дереве сияют тёмно-коричневым светом, как глаза, глаза, полные холодного предвидения…
Окруженный колючими кустарниками, промозглый лабиринт Сада растянулся по каменистому плато. Исберир остановился, его взгляд устремился за искривленные ветви и виноградные лозы — к самому Древу, тусклому, колоссальному, в его плаще тумана и тени. Там он мог обрести сокровище, о котором говорил Кулевата, груду мистических драгоценных камней, каждый из которых обладал могучим интеллектом, — а хозяин мог владеть этими духами. Он повернул единорога, и они медленно поехали по краю сада, ища проход сквозь плотную стену переплетённых кустов. Наконец, раздраженный Исберир направил свое копьё на растительность; яркое пламя вспыхнуло перед ним, открывая путь сквозь шипы и лианы. Влажный дым поднялся от опалённых растений, густой и клубящийся.
Странная мелодия послышалась среди деревьев. Единорог беспокойно взрыхлил копытом землю. Исберир ждал. Музыка исчезла, но её эхо звучало ещё в течение долгого времени. Всадник и его конь двинулись через гниющую растительность к узкой каменной дорожке, ведущей к Дереву. По ней они вышли на тёмную поляну, где бледные твари двигались, как прокаженные тени, взад и вперед по склону. Исберир вспомнил слова Кулеваты, предупреждающие о Червях Сада… Он снова призвал раскалённый дождь, обрушившийся на поляну. Белая, вздутая плоть сгорала и отваливалась от чудовищных форм, но изуродованные черви продолжали свои похожие на танец движения. Несколько из них извивались в кустах поблизости. У них были лица детей, как он видел, но их глаза были полны старой злобы.
