Иногда агония затмевала всё остальное, даже осознание источника её страданий. В другие моменты, как например сейчас, Шамур Ускеврен достаточно хорошо воспринимала происходящее, чтобы видеть в затейливой путанице колючек то, чем она являлась на самом деле – живой саван, сомкнувшийся вокруг неё так тесно, что всякий раз, когда её измученные мышцы непроизвольно дёргались, чёрные шипы пронзали слабо мерцающее вещество, которое в этом месте служило ей кожей.
Внутри неё вопила необходимость поменять положение, но она стиснула челюсти, чтобы сдержаться. Затем полотно колючек всколыхнулось, впиваясь в неё шипами, шевельнулось и разошлось.
Оглушённая болью, Шамур была беспомощна, когда причудливое существо – наполовину человек, наполовину дерево – наклонилось и подняло её. Его кожа была грубой, серой корой, и кожура на его ладонях расцарапала ей кожу. Его тело было несимметричным, одна рука длиннее другой, на одной ладони было больше длинных, крючковатых пальцев. Его неровная голова была лишена носа, рта, ушей, и была практически гладкой, не считая двух раскосых, тёмно-зелёных глаз. Таким жутким было создание, что в следующий миг женщина нашла себе силы для борьбы – но тщетно. Создание было сильнее, и кора защищала его от её пинков и ударов.
Из лица, груди и рук растительного человека выросло множество тонких, как волоски, ростков. Продолжая расти, они устремились к Шамур и пронзили её, будто булавки. Она почувствовала, как ростки копошатся внутри её тела, и тогда они начали высасывать из неё какую-то жизненную эссенцию.
Чувство было невыносимым и неописуемо мерзким, и на время она даже потеряла сознание. Когда она снова пришла в чувство, ростки исчезли, и существо опускало её обессиленную фигуру на землю. Её мучитель что-то сделал с колючками, и они снова обвились вокруг неё. Она заплакала похожими на алмазы слёзами, сверкающими, как её кожа, и стала проклинать свою внучатую племянницу.
Конечно, раньше Шамур не испытывала ненависти к мёртвой девушке, несмотря на то, что терпеть не могла притворяться ею и жить её скучной, блеклой жизнью. Когда Линдриан Карн, её племянник и отец девушки, попросил вместе с ним провести всенощное бдение в Серебристом Зале, их семейном особняке, она испытала только беспокойство, любопытство и некое мрачное чувство удовлетворения. Она всегда считала, что её родственницу отравил какой-то мерзавец, а жертвы убийства были именно теми людьми, что превращались в неупокоенных призраков, не так ли?
Но полночь пришла и ушла, время близилось к утру, и она начала задумываться, действительно ли Линдриан что-то видел. Может быть, скорбь вызвала у него галлюцинации. Но наконец, как он и обещал, в воздухе замерцал призрак – полоса неровного белого света, плавающая в тенях в дальнем конце главного зала. Воздух похолодел, и пламя единственной масляной лампы, зажжённой Линдрианом, стало синим.
- Вот, - сказал он, показывая в сторону призрака. Изумруд на его пальце озарился бледным светом.
- Я вижу, - ответила Шамур. Она двинулась к фантазму, минуя свисающие с потолка знамёна, шурша бархатной юбкой. Линдриан последовал за ней.
Когда они подошли достаточно близко, в жемчужном мерцании она разглядела измученную фигуру. Худенькая девушка с бледными светлыми волосами, девушка, точь-в-точь похожая на свою двоюродную бабушку, стояла плотно опутанной тенистой сетью. Её лицо было маской страданий, и это вызвало у Шамур тревогу даже больше самого факта её присутствия.
- В таком виде она появляется каждую ночь, - мрачно сказал Линдриан. - С ней нельзя поговорить или что-то ещё. Я пытался. Я понял, что нужно поговорить об этом со жрецом, но я не представляю, как, учитывая положение вещей.
Шамур кивнула. Более пятидесяти лет назад, как скучающая, озорная дочь дома Карн, она просто из чувства азарта стала знаменитой воровкой. Когда её личность была раскрыта, ей пришлось сбежать из Селгонта, и Шамур уже никогда не ожидала увидеть родной город.
Но впоследствии странное магическое происшествие вышвырнуло её на полвека в будущее, и решив, что власти не станут искать её после столь долгого отсутствия, она вернулась домой – посмотреть, как идут дела у родных. Оказалось, что дела идут скверно. Серия финансовых неудач оставила дом Карн на грани краха, и последней надеждой на спасение оставался союз через брак с богатым купцом Тамалоном Ускевреном.
Казалось, что эта надежда пошла прахом, когда наречённая Тамалона, нежная девушка, по странной случайности тоже названная Шамур, погибла при загадочных обстоятельствах. Но Фендо, глава дома Карн, придумал отчаянный план. Поскольку никто не знал, что первая Шамур вернулась в Селгонт, семья могла скрыть факт смерти обручённой девушки, а её тёзка и двойник могла выйти за Тамалона вместо неё.
Этот обман требовалось поддерживать даже теперь, чтобы обведённый вокруг пальца лорд Ускеврен не изгнал Шамур. И это значило, что нельзя позволить чужакам увидеть призрак младшей Шамур, который стал появляться в семейном особняке.
