Закончила разбираться уже сильно за полночь, поздно сообразив, что вполне могла заставить заняться этим андроида, приносившего ужин, и даже раньше своего проводника до комнаты. Не привыкла она просить помощи — не у кого было ее просить после смерти родителей. Она и по работе часто билась над проблемой до последнего, лишь в крайнем случае делая запрос разработчику или передавая задачу коллегам. Вот и сейчас не сподобилась, умаявшись до смерти, зато сама. Ну, других дел у нее все равно не имелось, а что легла поздно, не такая уж проблема — завтра выспится.
Выспаться не дали. С утра пораньше у кого-то на этаже гимном жаворонкам заверещал будильник, да так громко, что и ее заодно разбудил. Возможности отключить не было, оставалось лежать, зажав левое ухо подушкой, а правое прижав к матрасу, и проклинать идиота, которого этот рев никак не мог поднять. Когда все закончилось, сна не осталось ни в одном глазу, хоть закрывайся с головой одеялом, хоть считай овец. И оставалось гадать: она настолько злая, чтобы пойти разбираться с тем соней, или пусть живет? В итоге победил третий вариант — сходить умыться, а потом одевшись поинтересоваться у Змея, чего это у них таких техно-магически прошаренных нет банальной звукоизоляции?
В боевом настроении она ввалилась в ванную, совершенно забыв, что та — общая на этаж, и застыла, увидев там Адама в одних только плавках. Мальчишка чистил зубы, но обернулся и пробурчал что-то неразборчивое, кажется, про будильник, будто бы оный ставился не им. Его попытка оправдаться вернула Еве самообладание.
— Я смотрю, умеешь ты одеваться!
И сразу спохватилась — нехорошо-то как! Пристает к малолетке. Хотя Змей подтвердил ее видение, стало быть, Адаму куда больше шестнадцати, на которые он выглядел. Не малолетка, а… старлетка? Слово показалось знакомым, но вот за правильность выбранного значения она не ручалась. Под рукой же, как назло, ни гаджетов, ни интернета. Так ведь и придется по старинке!
— Что такое «старлетка»? — спросила она успевшего прополоскать рот и снова повернуться к ней Адама, сбивая его с толку.
— Чего? — нахмурился он, а ведь был такой сосредоточенный, нравоучения, должно быть, придумал.
— Старлетка, — повторила Ева. — Знаешь? Нет?
— Нет.
— Плохо. А Гугл у вас есть? — и заметив непонимание в его холодных глазах цвета ноябрьского неба, пояснила: — Ну поисковая система. Ты ему слово — он тебе ссылку. Ну? Есть чего?
— Шапшу* можно спросить. Это ИИ в библиотеке.
— О! Чудненько, мне как раз почитать нечего. Когда пойдем?
Мальчишка моргнул, совершенно неготовый к такому повороту событий, еще сильнее нахмурился, как от приступа внезапной головной боли, но сказал противоположное своему виду:
— Давай после обеда. С утра у меня дела со Змеем. За будильник, кстати, «спасибо» ему.
— Чудненько! Ты, главное, не забудь. А Змею — привет. Ба-а-альшой такой. Увесистый. По голове.
— Не забуду. Но с приветом как-нибудь сама.
Адам сдержал свое слово. По крайней мере, когда Ева проснулась на закате, он сидел в ее комнате у окна и смотрел, как она спит. Странно, но ни возмущения, ни ужаса не возникло, только отрешенная мысль о том, что его синие глаза совершенно не сочетаются с океанским пляжем за стеклом. И даже покрашенное в алый небо казалось слишком низким для этого ледяного взгляда.
— Надо было разбудить, — смутилась она.
— Засмотрелся…
— А-а… Тихая такая, стерва, убил бы**?
Он вздохнул и раздосадовано покачал головой отворачиваясь.
«Ну а чего ты хотел? — подумала Ева. — У меня, может, черный пояс по испорченным моментам!»
— Каково это?
— Что? — не понял Адам и снова обернулся к ней.
— Ну, твое разочарование. Насколько оно велико? Ты ведь за каким-то хреном притащил меня сюда, впихнул душу в эту куколку, но чуда не случилось. Я все равно осталась собой. Стоило оно того? Ты об этом сидел-думал?
Не ответил, только снова вздохнул. Видимо, из слов у него были только нецензурные.
«Походу, опять в больное, — хмыкнул „голос разума“. — А Змей ведь просил…»
Ева отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Змей слишком много от нее хочет, зато сам то в гляделки с читами играет, то будильник ставит, из-за которого она сначала не выспалась, потом все проспала. Вот ведь и правда надо бы ему «привет» по седовласой головушке передать!
— Ладно, — заключил Адам, поднимаясь с кресла, — перенесем экскурсию на завтра.
— Что? Нет! — Ева вслед за ним вскочила с кровати, запоздало обрадовавшись, что после завтрака прилегла полежать прямо в одежде. — Я все равно теперь не усну, так бы хоть почитала после библиотеки!
Синие глаза потемнели то ли от печали, то ли от усталости.
— Давай по-быстрому? Одна нога здесь, другая там. Можно даже не приставать к этой вашей Шемеш* — инжир с ней, со старлеткой.
— Инжир?
— Угу, инжир. Ты чего? Тоже не знаешь про инжир?
Адам покачал головой.
— А-а. Ну ничего, подрастешь — поймешь, — и спохватилась, пожалев, что помянула возраст — он же теперь разозлится, и все! Никаких книжек!
Но похожей реакции, как во время поездки в город, не случилось.